Враг мой любимый - Ульяна Соболева

корабле в облике простой заключенной. Все мои выходки мне сходили с рук, и я была сама собой. Заключенная могла позволить себе все, а княжна ничего. Вот такая ирония.

Марта всплеснула руками, как всегда она делала, когда гневалась, зацепилась за ткань и неуклюже упала на полный зад. Я расхохоталась, и она вместе со мной. Внутри стало немного светлее…немного теплее.

–Ты еще не знаешь, насколько князь Потоцкий оценивает мою любовь. Вот смотри, что он подарил мне…

Я протянула руку вперед, так что бы Марта увидела перстень, который тут же вспыхнул огоньками. Кормилица ахнула и прижала руки, ко рту замерев в немом восхищении.

–За что такой дар?

Я выпрямилась, гордо вскинула голову.

–Я же сказала, за мою любовь за благосклонность. За то что бы я дала ему шанс стать мне настоящим мужем.

–И что ты ответила, безумица?

–Что я подумаю.

Марте наконец-то удалось распутаться и подняться.

–Ты совсем с ума сошла.

–Нет, не сошла, я не продажная девка, я княжна Соболевская и этому типу еще дорого придется заплатить, прежде чем я позволю ему просто прикоснуться ко мне. И закончим об этом, прикажи ковры постлать вверху. А ткань снесите вниз, завтра приедет портниха снимет мерки, пусть сошьет мне несколько платьев к скорому выходу в свет. Хочу быть не хуже некоторых придворных модниц и вертихвосток, хочу их затмить. Пойду, погуляю, не зови меня, хочу посидеть в одиночестве.

Я спустилась в сад. И устроилась на мягкой зеленой траве под любимой акацией. Вряд ли мне удастся сегодня заснуть, слишком много мыслей роилось голове. Слишком многое нужно было обдумать. Например, будущий муж. То, что я заимела над ним власть, осознавала очень хорошо. Пока мое очарование имело над ним силу нужно вырвать у него дарственную на все свои земли и на украшения, век мужской любви короткий и кто знает, как повернется судьба в дальнейшем. А вдруг он захочет выкинуть меня из своей жизни. И оставит ни с чем. В моей душе жила вечно голодная маленькая девочка. Несчастная всеми гонимая. Еще каких ни будь пару месяцев назад я была просто каторжной без имени и титула, сосланная в Сибирь. И не могла представить себе и сотой доли тех богатств, что были у меня сейчас. До встречи с молодым офицером, который похитил мою душу и сердце, меня ведь более чем устраивало предложение Потоцких. Вернуть себе имя, все, что у меня отняли. Вот о чем могла тогда мечтать маленькая опальная княгиня, мечты сводились к красивым платьям, титулу и вкусной еде. Но теперь все изменилось. А любовь не знает корысти. За объятия черноглазого офицера я была готова отказаться от всех богатств мира. Я согласилась бы опять быть сосланной в Сибирь лишь бы пережить все минуты рядом с ним снова. Эта страсть овладела мной подобно болезни, которая прогрессировала день ото дня. Каждую ночь я вспоминала его сильные мозолистые ладони на своем трепещущем теле, его огромные как омут черные глаза, горящие таким огнем, который мне еще не доводилось видеть в мужских глазах. А как сладко он целовал меня. Его губы чувственные страстные терзали мой рот, сосали мой язык, а я улетала в пропасть от этих поцелуев. И не было в этом ничего невинного, как я представляла себе ранее. Мною овладело помешательство, безумие я была готова на все, согласна на все. Стоило мне только первый раз увидеть его глаза, устремленные на меня, и я пропала, сердце забилось быстрее. Он был настолько красив, что дух захватывало. Мужественное лицо, широкие скулы прямой нос с горбинкой. А волосы черные как смоль непрестанно падающие ему на лоб. Что-то демоническое было в его красоте, непостижимое загадочное. И он смотрел на меня так как еще ни один мужчина никогда не смотрел, вызывая во мне и смущение, и волнение, и бурю, и ураган одновременно. Заставляя пылать мои щеки. Предавшись мечтам, я откинулась в высокую траву. В вечернем воздухе пахло зеленью, трещали сверчки, квакали в пруду лягушки. Полумесяц освещал сказочно красивые белые кувшинки, плывущие по зеркальной глади озера. Вдали послышался топот копыт, я приподнялась и с тревогой прислушалась. Судя по всему, лошадь неслась во весь опор…

***

Кто бы это мог быть? В столь поздний час? Уже через минуту, ломая ветки и круша все на своем пути, показался крупный черный жеребец. Злобно фыркая, раздувая ноздри, он несся во весь опор, прямо на меня. Вначале мне показалось, что конь без наездника, но вскоре я различила безжизненно повисшее на крупе животного тело всадника. С самого детства я нисколько не боялась лошадей, и теперь взбесившийся жеребец не пугал меня. Я смело бросилась к животному, прыгнула ему на шею и силой потянула поводья на себя. Конь резко остановился, и шарахнулся в сторону, злобно и испуганно фырча, перебирая стройными ногами.

– Ну, ну…успокойся, мой хороший, кто это тебя так напугал?

Услышав мой голос, конь перестал топтаться на месте и пошевелил ушами. И это уже было намного лучше, значит его страх не так силен и он готов успокоиться.

– Какой ты красавец, как же ты дрожишь, ну все успокойся, здесь тебя никто не обидит. Я сделала шаг в сторону жеребца и протянула руку. Животное не двигалось, но продолжало мелко дрожать. Коснулась рукой взмыленного лба и нежно погладила.

–Хороший мальчик, хороший, я тебя не обижу. Иди ко мне.

Осторожно потянула за поводья. Неожиданно конь ткнулся мордой мне в плечо, отвечая на ласку.

– Ну, вот и хорошо. А теперь помоги мне снять твоего хозяина.

С самого начала я боялась посмотреть на человека, висящего на крупе животного. Даже теперь, когда месяц спряталась за облака, я видела, что бока жеребца залиты кровью.

– Наклонись, миленький, мне так не достать.

Конь послушно согнул тонкие красивые ноги. Я зажмурилась от страха, боясь прикоснуться к возможно окоченевшему мертвецу, но все-таки осмелилась и с радостью почувствовала, что это не труп, всадник был еще теплый, я силой потянула его на себя и они вместе упали в траву. С трудом выбралась из-под бесчувственного мужчины и перевернула его на спину. Я тут же прижалась ухом к его груди. Сердце билось тихо-тихо, но билось. С облегчением подняла голову и убрала волосы со лба раненного. …Сердце глухо забилось, пропустило несколько ударов, вся кровь на мгновения застыла, а потом понеслась по венам как бешеная….Я вскрикнула так громко, что ночные птицы в испуге упорхнули и смолкли сверчки. Мне показалось,