Вирджиния Браун - Изумрудные ночи. Книга первая

Трейс загадочно улыбнулся и проговорил:

— Вам следует внимательно посмотреть, Бетани Брэсфилд, и постарайтесь не упустить шанса.

Он не дал ей возможности поинтересоваться, что он имел в виду, так как начал подниматься по извилистой дороге, ведя за собой мулов. Животные покорно шли за ним, будто чувствовали близость отдыха и кормежки. Шествие замыкала Бетани. Когда Трейс передал мулов слуге, чтобы тот о них позаботился, и провел Бетани в роскошный холл, внутри у нее все сжалось. В абсолютной тишине они ждали, пока слуга-индеец доложит о них.

К немалому своему облегчению, Бетани обнаружила, что Трейс ничего не преувеличил. Синьор Бертолли оказался наилюбезнейшим и наигостеприимнейшим из хозяев и настоял на том, чтобы она распоряжалась его римской баней по своему усмотрению.

— Ну разумеется! — воскликнул итальянец, когда Трейс поинтересовался, могут ли они рассчитывать на его гостеприимство в ближайшую ночь. — Я настаиваю, чтобы вы остались, Тейлор! Ты всегда желанный гость в моем доме, и я миллион раз тебе об этом говорил, — потом покосился в направлении Бетани. — А твоя прекрасная синьорина сделает своим присутствием честь моему скромному жилищу. — Громко хлопнув в ладоши, он подозвал к себе служанку, тоже из коренного населения, что-то быстро сказал ей и обратился к Бетани, широко при этом улыбаясь. — Мартина проводит вас в баню и достанет из багажа чистую одежду. Прошу вас, чувствуйте себя как дома.

Бетани бросила на Трейса нерешительный взгляд.

— Я буду ждать вас здесь… Или вы хотите, чтобы я потер вам спину?

— Очень любезно с вашей стороны, что вы готовы мне помочь, но я надеюсь, что смогу справиться с этим самостоятельно.

Бетани пошла прочь из комнаты, следуя за девушкой-индеанкой и спиной чувствуя взгляд Трейса, как, впрочем, и взгляд Бертолли. Как Трейс посмел так грубо с ней говорить, гневно размышляла она. Неужели ему доставляет удовольствие ставить ее в неловкое положение!

Раздражение Бетани моментально улетучилось, стоило служанке показать ей выстроенные синьором Бертолли бани. К глубокому бассейну, в который из нескольких резервуаров поступала горячая вода, вели мраморные ступени; вокруг были расставлены корзины с душистым мылом и нагретыми полотенцами. Бассейн был окружен высокими стенами; зелень, украшавшая все вокруг, и выбеленные потолки создавали впечатление, будто парящиеся находятся в лесной роще.

— Какая красота! — выдохнула Бетани, на что Мартина застенчиво заулыбалась и произнесла что-то, но Бетани не поняла. С помощью ломаного испанского и жестикуляции Мартина объяснила, что хочет помочь девушке раздеться, и предложила одеяние, подобное тунике, из плотной хлопчатобумажной ткани.

Мартина исчезла с грязными вещами, и Бетани осталась одна. Она подошла к бортику и на мгновение остановилась. Вода маняще пенилась, и Бетани, быстро оглядевшись, скинула тунику и шагнула в ванну, погружаясь по самую шею в обволакивающее тепло. Повсюду вокруг лопались пузырьки пара, на расстоянии вытянутой руки стояла корзина с душистым мылом.

Бетани легла на спину и закрыла глаза. С ее губ сорвался вздох полного удовлетворения. Циркулирующие потоки горячей воды оказывали поистине целительное действие, и девушка удовлетворенно улыбнулась. Длинные намокшие пряди волос укутывали ей плечи подобно шелковому покрывалу, ласкали спину и грудь. Бетани нырнула под воду, чтобы полностью намочить волосы, потом быстрыми энергичными движениями намылила их благоухающим мылом.

Она парилась долго, насколько у нее хватило смелости пользоваться уютом этой удивительной бани. Явившаяся на зов Мартина помогла ей завернуться в тунику и проводила в небольшую комнату неподалеку от бани. На смеси испанского и кечуа служанка дала понять Бетани, что хочет помочь ей одеться в сухое белье, которое уже извлекла из багажа.

Мартина, вместо того чтобы достать брюки и ковбойку, которые уже стали для Бетани привычной одеждой, принесла блузку и юбку, купленные ею в Хуанкайо.

— Ой, но!.. — начала было Бетани, но осеклась. Почему бы нет? Зачем же она это покупала? И можно ли придумать место, более подходящее для такой прелестной яркой одежды, чем древний как мир город! Кроме того, ей так надоели штаны, рубахи и куртки.

Перемена сразу отразилась в глазах ее отца, когда Бетани присоединилась к своим спутникам в главной зале дворца, огромной комнате с массивным камином из камня и мрамора и расставленными повсюду плюшевыми стульями.

— Бетани! — с радостной улыбкой приветствовал ее Брэсфилд, когда она замедлила ход в дверях. — Ну, да ты просто очаровательна в этом одеянии!

На ее губах играла улыбка уверенной в себе женщины. Пока она шла к отцу, стоящему близ камина, она чувствовала, что не одна пара глаз с интересом следит за нею. Трейс стоял рядом с Бентвортом; синьор Бертолли устремился ей навстречу.

— О, синьорина! Надеюсь, вы нашли все, что вам потребовалось?

— Да, благодарю вас, синьор Бертолли. Все было просто замечательно, и Мартина была очень любезна.

Бетани чувствовала, что Трейс не сводит с нее глаз, но не осмеливалась посмотреть в его сторону. Он мог, как обычно, посмеяться над ней, а она не хотела портить себе вечер. Мартина расчесала ее волосы до такого состояния, что они начали искриться при искусственном свете, а потом уложила в эффектную прическу, искусно завив несколько локонов и закрепив парочку гребней. Бетани давно уже не ощущала себя такой привлекательной, как сейчас. Мягкая ткань ее юбки колыхалась с каждым шагом, струясь и обвиваясь вокруг ног, крестьянского покроя блузка оставляла обнаженными плечи, давая глазу возможность видеть тусклое свечение, исходящее от перламутровой кожи. Да, в этот вечер она чудесно себя чувствовала и не хотела, чтобы что-нибудь омрачило его, в особенности Трейс Тейлор!

Синьор Бертолли сидел во главе длинного стола с Бетани по правую руку и Трейсом по левую. Стол освещал мерцающий свет высоких канделябров, блики от которого играли на великолепной китайской посуде и старинном серебре. Гостям предложили множество блюд; часть из них они пробовали раньше, часть — нет; Бетани отведала всего понемногу. Слуга постоянно наполнял ее бокал легким сухим вином; прохладное, оно было просто наслаждением. Когда обед подошел к концу, Бетани почувствовала, как ее охватило оживление.

Ей подумалось, что синьор Бертолли, хоть и был слегка староват и чуть-чуть важничал, оставался по-своему весьма привлекательным с густыми черными волосами, с редкими серебряными нитями и ослепительно белыми зубами, сверкающими из-под холеных усов. Ему несомненно доставляло удовольствие ее общество, и он то и дело смеялся над ее комментариями по поводу испытаний, которые ей пришлось вынести на пути в Куско.