Гейл Мэлин - Любовь и долг

Дезирэ, пожелавшая ехать верхом, очень скоро поняла, почему Рафаэль нанял для своей сестры и Роситы легкую, но прочную двуколку, а не громоздкую, хотя и более удобную, карету.

— Нам придется взбираться так высоко?

Рафаэль, ехавший немного впереди, оглянулся и увидел, что она с ужасом смотрит на дорогу, вьющуюся серпантином высоко в горы.

— Да, дорогая. Через перевал, а потом еще довольно долго.

— Я вижу, вам это нравится, — с укоризной заметила Дезирэ.

— Скажем так: мне нравится здесь больше, чем в городе.

Дезирэ ехала верхом на гнедой лошади, которую она иногда нанимала в Мадриде. Теперь Мадригал был ее собственностью. Похлопав его по шее, она сказала:

— Надеюсь, ты хорошо позавтракал. Путь предстоит нелегкий. — Девушка повернулась к Рафаэлю: — Я обрадовалась, когда вы сообщили, что мы поедем коротким путем. Вот, подумала я, это будет настоящим приключением.

— Если бы мы поехали через Вальядолид, это заняло бы у нас на несколько дней больше. Но вам действительно не страшно? — Он бросил на Дезирэ проницательный взгляд. — Уверяю вас, что летом эта дорога совершенно безопасна, вот зимой я бы сюда не отважился заехать.

— А Наполеон решился. — Она сразу же пожалела о своем бестактном заявлении, заметив, как помрачнел Рафаэль.

— Я никогда не отказывал вашему императору в смелости и решительности, но считаю, что даже он призадумался бы, стоит ли ему переходить горы Сьерра-Гуадаррама, если бы у него на попечении были женщины.

— Значит, сеньор, вы презираете слабый пол?

— Вы сами только что признались, что эти горы вас пугают.

— Это потому, что я к ним не привыкла, — начала горячиться Дезирэ. — А это не имеет ничего общего с недостатком смелости или стойкости.

— Дамы, возможно, и обладают этими качествами, но вы должны признать, что они не могут сравниться с мужчинами в силе и выносливости просто потому, что не обладают большой физической силой.

— Согласитесь, сеньор, ум иногда предпочтительнее обыкновенной груды мускулов.

— Мир! Сдаюсь! — Рафаэль расхохотался.

— Вы не собираетесь со мной спорить? — спросила Дезирэ, чувствуя подвох.

— По последнему вопросу — даже не смею. — Его невинный тон не обманул ее.

— Да вы просто надо мной смеетесь!

— А вы возражаете?

— Да нет, мне это даже нравится. Этьен часто надо мной подтрунивал и тем самым сбивал мою спесь, особенно когда я начинала распространяться на тему о правах женщин.

— Не сомневаюсь, что ваша начитанность немного вскружила вам голову.

— Как вы догадались? — в притворном ужасе воскликнула Дезирэ, еле сдерживая смех.

— А я рад, что ваш дед не придавал значения условностям.

— Это комплимент? — Она посмотрела на него с подозрением.

— Надеюсь. Видите ли, нимфа, хорошеньких женщин везде много, и умных тоже немало, но сочетание красоты и ума встречается очень редко.

Дезирэ зарделась, но все же возразила:

— Осторожнее, сеньор, я могу принять ваши слова за чистую монету и воображу, что я просто идеал.

— Я признаю вашу победу… на этот раз.

— А у нас что? Было сраженье, сеньор?

— Только стычка. Беседа с вами никогда не бывает скучной, нимфа.

Настроение Дезирэ улучшалось с каждой минутой. Приятно было находиться в обществе мужчины, которого не страшит образованная женщина. С ним она могла, не стесняясь, говорить о чем угодно.

— Дон Рафаэль! — Крик одного из сопровождавших их верховых прервал веселую беседу. Оказалось, что двуколка, в которой ехали Элена и Росита, застряла.

Потом это случалось еще несколько раз, и Рафаэль начал хмуриться.

— Мы потеряли много времени. Я надеялся, что мы успеем добраться до Буитраго до наступления темноты.

— Нам придется заночевать под открытым небом? — спросила Дезирэ.

Рафаэль обернулся. Росита правила лошадьми, пока Элена отдыхала. Вид у обеих был измученный.

— Очень надеюсь, что нет. Еды у нас достаточно, но в деревне все же было бы гораздо удобнее. Там есть гостиница.

Дезирэ взяло сомнение. Насколько она помнила, удобства в этих гостиницах были примитивными. А клопы! Лучше уж спать на жесткой земле!

Элена сказала Дезирэ, что тоже предпочла бы спать под открытым небом.

— Пойду поговорю об этом с Рафаэлем, — заявила она. — Он обращается со мной, как с инвалидом, а я прекрасно себя чувствую.

Когда солнце село, они все еще были в нескольких милях от Буитраго. Приметив защищенное от ветра место, Рафаэль решил остановиться.

— Заночуем здесь.

Верховые разожгли два небольших костерка, и вскоре воздух наполнился запахом бобов, бекона, лука и пряностей.

— Как вкусно! — призналась Дезирэ.

— На свежем воздухе все вкусно, — откликнулся Рафаэль.

Он сидел напротив нее с чашкой красного вина, и вид у него был такой, будто он у себя дома. В который раз она удивилась тому, как многолик этот человек. Он был похож то на аристократа, то на бандита, то поражал ее трезвостью ума, а то, наоборот, романтизмом.

— А теперь всем отдыхать. Завтра встаем очень рано.

Дезирэ завернулась в одеяло — становилось холодно.

Лагерь постепенно затих. У костра остался лишь один часовой.

Дезирэ разбудили приглушенные голоса. Было холодно, тело затекло. Она села, протирая глаза. Костер догорал, а немного поодаль она различила фигуру человека. Когда он подошел к костру, она увидела, что это Рафаэль. Она вылезла из своего кокона и приблизилась к огню.

— Дезирэ? Что случилось?

— Я замерзла. У нас остался кофе?

— Пойду посмотрю, а вы пока погрейтесь. — Он вернулся с кофейником. — Сейчас подогрею, — сказал он и поставил кофейник на тлеющие угли. — Вы не могли заснуть?

— Я проснулась оттого, что мне послышались голоса.

— Я обходил наш лагерь. Сейчас выпью кофе, а потом сменю часового.

— Вы вообще не спали.

— Потом высплюсь.

Сердце Дезирэ захлестнула нежность.

— Ваш кофе готов.

Он снял кофейник с огня и разлил горячий ароматный напиток по чашкам.

Как же он хотел ее! Но он не должен поддаваться плотскому желанию. Он убедил ее покинуть Мадрид, чтобы она была в безопасности. И хотя искушение воспользоваться звездной ночью было велико, он останется тверд.

Обхватив руками горячую чашку, Дезирэ заметила:

— В таких горах хорошо устраивать засады.

— Вы боитесь?

— Как я могу бояться, если я с вами? Вы знаете эти горы как свои пять пальцев. Кроме того, бьюсь об заклад, вы не станете паниковать в минуту опасности. Вы не теряете головы, не сердитесь, даже если происходит что-либо непредвиденное, не так ли? Вы такой… надежный, такой храбрый!