Сири Джеймс - Дракула, любовь моя

Я не могла отрицать, что тоскую по нему. Десять дней, проведенные в Уитби после встречи с мистером Вагнером, были поистине захватывающими. Я знала, что мое поведение не было благопристойным, но ни о чем не жалела. Все кончено, осталось в прошлом, но я в любое время могу извлечь воспоминания, улыбнуться и мирно вернуть их на место.

Мне нравилось жить в красивом старом доме мистера Хокинса. Из окон нашей спальни и гостиной я видела ряды высоких пышных вязов, величественно смотревшихся на фоне старого желтого камня собора. С открытыми окнами я слышала, как церковные колокола отбивают время. Радостные крики грачей над головой ободряли меня дни напролет.

Тем не менее я вскоре потеряла покой. Мне нравилось наслаждаться бездельем в Уитби, когда не приходилось принимать более значимых решений, чем где и как долго гулять, в котором часу ужинать и какие книги читать. Теперь, однако, отдых закончился. Я привыкла к строгому распорядку школьной учительницы.

Однажды утром я спросила Джонатана, нельзя ли помогать ему с работой или, может быть, нужно перепечатать что-нибудь на машинке, но он ответил:

— Нет, сейчас нет.

Я страстно тосковала по серьезному делу. Мне хотелось, чтобы мои дни наполнились смыслом и оказывали больше влияния на других. Слова мистера Вагнера преследовали меня днем и ночью: «Мне кажется, что современная передовая женщина должна как следует поразмыслить о том, чего она хочет от брака, а не просто подчиняться диктату общества или ожиданиям мужа».

Но что делать женщине, если ей недостаточно быть покорной женой и хозяйкой дома?

После того как мистер Хокинс удалился ко сну в тот вечер, мы с Джонатаном сели у камина в гостиной — я с книгой, он с работой.

— Джонатан, мне нужно кое-что с тобой обсудить, — наконец решилась я.

— Что именно, дорогая? — Он не поднял взгляда от юридических документов, которые просматривал.

— У мистера Хокинса внизу стоит прекрасный инструмент. Ты не против, если я стану давать уроки игры на фортепиано несколько часов в неделю?

— Уроки игры на фортепиано? Ты шутишь? — На этот раз Джонатан удивленно оторвался от бумаг.

— Я совершенно серьезна. В школе я давала уроки музыки. Мне не хватает учениц и преподавания. Так я смогу занять свое время чем-то полезным.

— Мина, вполне естественно, что ты скучаешь по школе, — терпеливо ответил он. — Ты провела в ней больше половины жизни. Но эти чувства преходящи. Я уверен, со временем ты найдешь себе множество занятий.

— Каких, например?

— Не знаю. А чем занимаются другие новобрачные?

— Полагаю, украшают и обставляют свое новое жилье. Но этот дом уже замечательно украшен и полностью обставлен. В любом случае, это пока что дом мистера Хокинса, а не наш.

— А как насчет того, чтобы следить за прислугой?

— Она прекрасно справляется и без моего вмешательства.

— Тогда найди себе женский кружок или займись рукоделием. Оно ведь тебе нравилось?

— Рукоделие? — поморщилась я. — Конечно, я учила девочек вышивать, но без особого удовольствия. Женщины прибегают к рукоделию, только когда им больше нечем заняться. Я надеялась, что тебе может понадобиться моя помощь в конторе, но поскольку это, видимо, не так…

— Я понимаю, что ты расстроена, Мина. Но мы женаты всего несколько недель и провели в Эксетере совсем немного дней. Не лишай себя возможности обустроиться и привыкнуть к новой жизни. Однажды, если Бог благословит нас детьми, у тебя появится множество занятий. Ты забудешь и думать о том, чтобы учить чужих детей или работать у меня в конторе.

— Но, Джонатан, это дело будущего! А я говорю о настоящем.

— А в настоящем ты замужняя женщина. Замужние женщины не работают вне дома. Это просто не принято.

— Я понимаю твои чувства, дорогой. Я всего лишь прошу разрешения преподавать несколько часов в неделю в доме. Это сделает меня очень счастливой.

Он швырнул бумаги на столик, сердито уставился на меня и заявил:

— Я веду крайне респектабельный образ жизни, Мина. Что подумают люди, если ты станешь преподавать? Я не в состоянии содержать семью? Мне нужна твоя помощь, чтобы свести концы с концами? Это так унизительно… особенно учитывая, что мы задаром живем в чужом доме!

— Джонатан, тебе правда есть дело до того, что подумают люди?

Едва эти слова сорвались с моих губ, как я вспомнила, где их слышала. Мистер Вагнер спросил меня о том же однажды утром, на нашей лодочной прогулке.

— Да, и еще какое! — крикнул Джонатан. — Я теперь партнер в «Хокинс и Харкер». Каждый день встречаюсь с новыми клиентами. Мне нужно доказать, что я достоин ответственности, которой меня наделили. Если я, нет, мы совершим хоть один ложный шаг, пойдут разговоры, и это повлияет на бизнес!

Я испугалась. Джонатан привел себя в такое взвинченное состояние, что его болезнь могла вернуться в любое мгновение.

— Прости, — быстро сказала я. — Я не подумала, как это повлияет на твой бизнес. Конечно, тебе виднее, как поступить.

Той ночью мне привиделся странный сон о Люси.

Я уже давно волновалась о ней. Я писала подруге из Будапешта, а также известила ее о том, что мы скоро отправимся домой. Люси обещала вести переписку, но я не получила от нее ни слова с тех пор, как покинула Уитби… а она была в то время нездорова. Я убеждала себя не тревожиться, в конце концов, за ней должны были приглядывать мать и Артур. Меня не было в стране много недель, и Люси сама не раз поминала, что почта часто теряется, особенно международная. Все же я не могла избавиться от смутного предчувствия неминуемой беды.

Сон только усилил мои волнения. Во сне я подняла взор с кровати и увидела, что шторы на наших застекленных дверях раздернуты, а из темноты на меня пристально глядит призрачная фигура. Это была Люси! Она стояла на балконе, одетая лишь в белую ночную рубашку. Ее иссиня-черные волосы развевались. Люси улыбнулась и поманила меня пальцем. Я встала, открыла двери и вышла на улицу.

Внезапно сцена переменилась. Я снова оказалась в Уитби, у подножия лестницы, ведущей на Восточный утес. Люси весело засмеялась, повернулась и побежала по лестнице. Откуда-то я знала, что она бежит к опасности, что ужасная темная фигура с красными глазами ждет ее на вершине утеса.

— Стой, Люси! Стой! — кричала я вслед, но она не обращала на меня внимания.

Я побежала за Люси, но она оставалась далеко впереди. Чем быстрее я бежала, тем длиннее становилась лестница. Она простиралась вверх до бесконечности, и я решила, что мне никогда ее не одолеть. Внезапно рядом со мной появилась другая фигура. Это был высокий, красивый, кудрявый жених Люси, Артур Холмвуд.