Энн Эшли - Колье для Изабеллы

Дни шли, а Равенхерст все не давал о себе знать. Когда вторая неделя его отсутствия близилась к концу, Сара смирилась с тем, что на день рождения Софии придется идти без него.

Поскольку Баддл предупредила, что по этому случаю хочет сделать мисс особенно изысканную прическу, Сара поднялась в свою комнату заблаговременно, уселась на стул перед туалетным столиком и стала зачарованно следить за ловкими пальцами горничной. Баддл высоко собрала и закрепила ее волосы, и они заструились на шею золотистым каскадом, затем вплела в шелковистые локоны бирюзовую ленту.

Наконец Саре было позволено подойти к зеркалу и посмотреть на результат. Платье было изумительным, Баддл украсила волан крошечными бутончиками роз из того же бирюзового шелка. На руках Сары красовалась первая в ее жизни пара длинных вечерних перчаток, а вдовствующая графиня заставила ее надеть прелестную нитку жемчуга и старинные жемчужные серьги. Никогда еще девушка не была одета так элегантно.

— В чем дело, мисс? — От проницательных глаз Баддл не ускользнуло несчастное выражение личика Сары. — Вам не нравится?

— О! Все идеально! Платье изумительное! И такая чудесная прическа!

— Ну, полно, мисс! Можете сказать старой Баддл. Отчего вы так несчастны?

— Меня тревожит долгое отсутствие мистера Равенхерста. Я все время думаю, что с ним что-то случилось.

— Мисс, — сказала Баддл, — не забивайте свою хорошенькую головку тревогами о господине Маркусе! Никуда он не денется, явится живым и здоровым. Вот увидите!

В ожидающий у бокового входа элегантный экипаж опекуна Сара садилась уже в более приподнятом настроении, предвкушая прием, посвященный семнадцатилетию Софии, — свой первый выход в свет. Когда они несколько минут спустя подъехали к парадному входу главного дома, перед ним уже вытянулась длинная очередь экипажей.

Ранний мартовский вечер был сухим, на безоблачном небе сияли звезды, но в воздухе пахло морозом. Тем не менее, старая графиня и Сара не страдали от холода; их ноги покоились на горячих кирпичах и были укрыты меховым пледом.

Сара уже не в первый раз посещала родовой дом Стайнов. После возвращения семейства из Кента ее дважды приглашали к обеду. Граф, маленький полный мужчина лет сорока восьми, всегда сердечно принимал ее, и вечера проходили в очень приятной обстановке.

Сара, тепло встреченная хозяевами, сделала комплимент Софии по поводу прелестного платья девушки и в сопровождении старой графини вошла в зал с креслами вдоль стен.

Не успели дамы усесться, как к ним подлетел высокий, довольно красивый юноша в ярком жилете, расшитом алыми маками.

— Бабушка! Как я счастлив видеть вас в полном здравии!

— Чушь! Дерзкий мальчишка! — без особого раздражения ответила старая графиня, и красивые губы юноши дернулись.

— Полно вам, вы совсем так и не думаете! На самом деле вы меня любите, и прекрасно это знаете. Не так, конечно, как кузена Маркуса, но я на втором месте — сразу же за ним.

— Сара, если ты еще не догадалась, этот нахальный юнец — достопочтенный Бертрам Стэплтон, сын графа и его наследник. Бертрам, познакомься с подопечной Равенхерста — мисс Сарой Пеннингтон.

Поклон юноши мог бы послужить образцом изящества.

— Окажите мне честь, мисс Пеннингтон, будьте моей парой в следующей фигуре контрданса.

Сара часто танцевала с Клариссой и хорошо знала замысловатые па большинства контрдансов, а потому не колеблясь приняла приглашение.

— Так, значит, Равенхерст ваш опекун! Что ж, Маркус — отличный парень. Пару раз вытаскивал меня из беды… Простите меня, мисс Пеннингтон, но я только вчера узнал о вашем существовании. Не могу припомнить, чтобы Маркус когда-либо упоминал о том, что у него есть подопечная.

— Полагаю, сэр, это потому, что он сам забыл. — В ее глазах засверкали озорные искры. — Теперь я даже рада, что взяла на себя смелость покинуть Бат и заставила его искать меня по всей стране. Обещаю вам, он больше никогда не забудет о моем существовании!

Графиня с довольной улыбкой наблюдала за грациозными движениями Сары. В течение вечера девушка почти не покидала танцевальный зал и редко возвращалась к старой графине — молодые и не очень молодые кавалеры приглашали ее наперебой.

Примерно в середине празднества, заметив рядом с собой высокую фигуру в черном фраке, вдовствующая графиня прервала разговор с невесткой и повернула голову.

— Итак, ты вернулся? Давно пора!

Глава десятая

— Сердечность вашего приветствия, мэм, всегда трогает меня до глубины души, — поклонился ее внук.

— Ха! Маркус, когда это нам требовались слова для выражения наших чувств друг к другу? — Ее тон был безразличным, но в глазах, обращенных на высокую фигуру внука, не было и намека на равнодушие. Как всегда, одет он был безупречно и в полном вечернем облачении выглядел потрясающе. — Как давно ты вернулся?

— Успел лишь освежиться, переодеться и сразу направился сюда. — Маркус повернулся к тете, глазевшей на него с привычной смесью восхищения и страха. — Надеюсь, вы простите мое позднее прибытие, мэм, и то, что я взял на себя смелость явиться без приглашения?

— О, конечно! — поспешила уверить его Генриетта Стайн, слегка задыхаясь от смущения. С годами она привыкла к резким манерам Маркуса, часто граничащим с грубостью, но никогда, в самых смелых полетах фантазии, не представляла его способным на подобную любезность. — Мы всегда счастливы видеть вас, Равенхерст!

— Ваше очарование, мэм, может сравниться лишь с вашим вкусом в одежде, — ответил Маркус, и графиня Стайн порозовела от удовольствия. — Как всегда, вы безупречны!

— Ну, ты точно озарил ее день, — заметила вдовствующая графиня, когда ее разрумянившаяся невестка отправилась общаться с другими гостями.

— Я никогда высоко не ценил ум моей тетушки, но, согласитесь, трудно найти женщину с лучшим вкусом. Чужие заслуги необходимо признавать. — Он обвел взглядом салон. — Где моя подопечная?

— В другом конце зала, танцует. Бедное дитя, наверное, совсем измучилось. Почти не присела за весь вечер, что убедительно прошу сделать тебя, Маркус, иначе я сверну себе шею.

Равенхерст повиновался, усевшись в кресло, освобожденное его теткой, но глаза его продолжали обследовать танцоров.

— Это она? — спросил он вдруг, нахмурившись. — Та, в голубоватом платье?

— Конечно, она! — раздраженно ответила графиня. — Ты хочешь сказать, что уже забыл, как выглядит бедная девочка?

— Ничего я не забыл! Но она по-другому причесана. И какого черта вы позволили ей надеть такое неприличное платье?