Кэти Максвелл - Искушение леди

Тони чувствовал себя так, словно лишился части души. Он попытался внушить себе, что его состояние вызвано мыслью о том, что она могла носить его ребенка. Если так, у него появятся перед нею определенные обязательства.

Но столь здравые рассуждения не могли примирить его с тем, что она перевернула его жизнь, а потом ушла, оставив его одного.

Он, щелкнул вожжами и поехал домой. К тому моменту, как он передал экипаж Роальду и вошел в коридор, ему почти удалось убедить себя в том, что расставание с Деборой было к лучшему. Его ждала размеренная и спланированная жизнь. Вскоре он женится на самой красивой девушке Лондона, а ее отец поможет ему удовлетворить свои амбиции. А как только венчание состоится, уже никто не сможет презрительно воротить от него нос или фыркать в спину.

Вспышка страсти, которую он испытал к Деб, была случайностью, отклонением от нормы. Чтобы отпраздновать ее отъезд, он откупорил бутылку виски и уселся в кресло перед камином в гостиной, намереваясь стереть из памяти все воспоминания о миссис Персиваль.

Разумеется, самое отвратительное заключалось в том, что она оставила его здесь одного… а сама укатила в Лондон, бросив на прощание короткое «Благодарю вас».

Тони проснулся и обнаружил, что в кресле напротив сидит Марми и смотрит на него. В камине жарко пылал огонь. В горле у него пересохло, язык был шершавым, как бумага, и не помещался во рту. В висках молоточками стучала боль.

– Сколько я проспал? – прохрипел он.

– Около девяти часов.

Он выпрямился и бросил взгляд на виски в графине рядом с креслом. Оказывается, он приложил изрядные усилия, чтобы опустошить его почти до дна, но оно того не стоило.

– Вам не следует пить до завтрака, милорд. Это дурная привычка. Хотите чаю? – Марми налила ему в чашку из чайника, стоявшего на столике рядом с ее креслом. – Это черный чай. Я уверена, вам сразу станет лучше.

– Мне нужно кое-что другое.

– Завтрак? – любезно предположила Марми. Вместо ответа он сердито нахмурился и взял у нее из рук чашку с чаем. Горячий напиток умерил головную боль и вернул способность рассуждать здраво.

– Вы позволили ей уехать?

Тони не нужно было спрашивать у Марми, кого она имеет в виду. Деб. Без нее дом казался опустевшим.

– Я просил ее остаться. Она отказалась. А теперь, по здравому размышлению, я бы перекусил, – заявил он, меняя тему разговора, и, поднявшись, направился в столовую. Ему не хотелось более говорить о Деб. Он уже и так потерял слишком много времени. Не было никакого резона и дальше откладывать поездку в Йоркшир. Там его ждали дела. Следовало оценить виды на урожай, обсудить неотложные вопросы с людьми, зависевшими от его решений. С людьми, которые не бросят его из прихоти.

– Я распоряжусь, чтобы миссис Франклин приготовила для вас что-нибудь, – сказала Марми, идя за ним. Она преувеличенно горько вздохнула. – Впрочем, наверное, даже к лучшему, что миссис Персиваль уехала. В конце концов, совсем скоро вы станете женатым человеком.

Тони не желал продолжать разговор на эту тему.

– Хотя и слепому было видно, что она влюблена в вас, – не унималась Марми. – Нелепое это чувство – любовь. Она заставляет людей совершать всякие глупости. Вам будет намного лучше без нее. – С этими словами она направилась к выходу из столовой.

Понадобилось целая минута, чтобы до Тони дошел смысл ее слов. Он схватил няню за руку, вынуждая остановиться.

– Влюблена? – Он отрицательно покачал головой. – Она не любит меня. Она бросила меня. Она была рада уехать.

– Вы действительно так думаете? – с любопытством и жалостью спросила Марми. – Но, собственно говоря, какая теперь разница? Она направляется в Лондон, а вы остались здесь и хлещете виски.

– У меня пересохло в горле, – резко бросил он. В конце концов, он давно не ребенок, и никто не смеет подвергать критике его поступки.

– Угу, – согласилась Марми. Его гнев не произвел на нее ни малейшего впечатления. – Вы хотя бы знаете, где ее искать, на случай, если пожелаете вновь увидеться с ней?

Тони нетерпеливо фыркнул. Внезапно он сообразил, что даже не удосужился поинтересоваться, где именно она намерена остановиться в Лондоне, и эта мысль не доставила ему удовольствия.

– У нее какие-то родственники в Лондоне. Она поехала к ним в гости.

– Но вы не знаете их адреса? Как их зовут? – Марми даже не потрудилась скрыть свое разочарование.

Тони поднял руки вверх, признавая свое поражение.

– Она не пожелала иметь со мной дело. – Ну вот, он высказал жестокую правду.

– Как интересно! А у меня сложилось обратное впечатление, – протянула Марми. – Впрочем, я полагаю, если вам захочется найти ее, то вы ее отыщете. У вас есть и возможности, и деньги. Следует с умом воспользоваться ими, только и всего. – Теперь уже она сменила тему. – Я иду на кухню, чтобы посоветоваться с миссис Франклин насчет ужина. Я скажу Роальду, чтобы он принес вам гренков и холодной говядины. Это позволит заморить червяка. – И Марми зашагала по коридору.

Наверное, было бы лучше позволить ей удалиться, но Тони не смог сдержаться.

– Ты не понимаешь! – крикнул он ей вслед. – Я предложил Деборе карт-бланш. Она отказалась.

Марми споткнулась и замерла на месте.

– Карт-бланш? – повторила она, не веря своим ушам. – Не замужество?

– Я не могу жениться на ней. Я помолвлен с другой.

– Вы уже обращали мое внимание на сей факт, милорд, и неоднократно. Я, конечно, стара, но слабоумием еще не страдаю. Вы встречаете женщину, к которой испытываете мгновенное и неодолимое влечение, да такое, что сразу же тащите ее в постель…

– Ага, видишь? Теперь ты понимаешь, какими низменными принципами она руководствовалась?

– Теми же, что и вы, милорд, – сухо бросила Марми. – И я не вижу высокой морали в том, чтобы жениться на женщине только из-за денег. Особенно на такой женщине, цвет глаз которой вы даже не можете вспомнить.

– Голубой, – солгал он. – У леди Амелии голубые глаза.

– Лорд Тони, вы дурак.

Ему нечего было ей сказать. Он боялся, что старая нянюшка права.

Марми сделала вид, что собирается уйти, но остановилась, чтобы дать ему последний совет.

– Вы можете не одобрять этого, лорд Тони, но у женщин тоже есть гордость. Ваше предложение для миссис Персиваль прозвучало оскорбительно. О, прошу вас, поймите, я ни в коей мере не одобряю тех игр, в которые вам вдвоем вздумалось поиграть. Однако я почувствовала, что она ведет себя в несвойственной ей манере и что она оказалась достаточно бескорыстной, чтобы пожертвовать собой. Кто-нибудь когда-нибудь должен вложить вам в голову немножко ума – иначе вас ждет бесславная участь ваших родителей.