Барбара Картленд - Заговор красавиц

Да, все, что он говорил о блаженстве и упоении любви, было правдой.

Он все теснее и теснее прижимал ее к себе, и губы его становились все настойчивей и требовательней. И Лина все яснее понимала, что герцог был прав: они. были созданы друг для друга.

И еще она убедилась в том, что герцог не лгал, говоря, что подобных чувств он не испытывал еще ни к одной женщине.

То была любовь двоих, которые нашли друг друга перед лицом вечности. В этой любви не было места ни притворству, ни неискренности.

Это было совершенное, божественное чувство, и все фальшивые и нечистые помыслы были очищены пламенем этой страсти.

Пока длился этот поцелуй, Лина осознала, что до этого мгновения она еще не жила и что герцог даровал ей жизнь своим поцелуем.

Она не была более человеком, она забыла, кто она и что она, она, как и он, сделалась частью светлого духа любви, и в них изливалась некая божественная субстанция, и на миг они стали богами…

Герцог поднял голову – медленно, очень медленно. Он молчал, но Лина и без того знала, что все кончено.

Сердце у нее бешено колотилось, все ее тело еще трепетало от неземного блаженства – она, казалось, не стояла на земле, а парила в пространстве, окутанная небесным светом.

Но, хотя герцог не сказал ни слова, Лина чувствовала, что он уже уходит от нее, оставляет ее. Еще несколько мгновений – и он исчезнет, и она останется одна, одна на всю жизнь…

Ей хотелось расплакаться – так это было жестоко! Ей хотелось вцепиться в него, удержать, но она осталась на месте, а он уже опустил руки и отступил назад.

Она поняла, что сейчас они вернутся во дворец в гондоле, так же, как прибыли сюда, – рядом, но не вместе.

Терять навеки только что обретенную, впервые испытанную любовь было столь мучительно, что Лина, вся дрожа, потянулась к нему, но тут лиственный занавес откинулся.

Кто-то вошел в беседку.

Лина еще не вернулась к реальности и не сразу поняла, кто это. Потом она увидела, что это женщина – графиня де ла Тур.

– Я так и знала! – воскликнула она, и ее резкий голос разрушил очарование цветочной беседки и отдаленных звуков музыки. – Я знала, что вы здесь!

– Что вам нужно, Ивонна? – спросил герцог.

– А как вы думаете? – резко ответила графиня. – Мне нужны вы! И больше никто!

– Здесь не место устраивать сцены… – начал герцог.

– Ах, сцены? – перебила его графиня. – Вот как вы со мной разговариваете? Все, Фабиан, довольно! Я устала от ваших бесконечных романов, от вереницы ваших женщин! Я пришла сюда, намереваясь убить это несчастное создание, которое вы пытаетесь соблазнить. Но теперь я передумала. Я убью вас!

Графиня вскинула руку, которую до того прятала в складках своего бального туалета, и в полумраке беседки сверкнул перламутром маленький револьвер.

– Ивонна, будьте благоразумны! – мягко сказал герцог. – Не время и не место устраивать истерики!

Графиня в ответ прицелилась в него.

– Это не истерики, Фабиан! Это любовь! И с вашей смертью мои страдания окончатся!

В этот миг Лина отчетливо поняла, что несчастная женщина безумна. Она еще утром, когда графиня набросилась на нее в библиотеке, подумала, что Ивонна не в себе. Теперь же она убедилась, что француженка сошла с ума, и, если она говорит, что убьет Фабиана, она это сделает.

Не медля, не тратя времени на размышления, Лина рванулась вперед и заслонила собой герцога в тот самый миг, когда графиня взвизгнула каким-то нечеловеческим голосом:

– Умри, Фабиан! Надеюсь, поцелуй смерти придется тебе по душе! – и нажала на спусковой крючок.

Раздался грохот – Лина думала, что она оглохнет.

Девушку пронзила невыносимая, жгучая боль. Лина вскрикнула – и темнота накрыла ее.

Глава 7

Лина пришла в сознание – словно вырвалась из бесконечного темного тоннеля.

В первые минуты она не могла думать ни о чем, кроме того, что жива и может дышать. Это казалось странным, ведь, помнится, с ней произошло что-то ужасное…

А потом она снова провалилась куда-то во тьму.

Когда Лина вновь пришла в себя, первым, что она услышала, было пение птиц. Рядом кто-то ходил – она слышала шорох одежд и мягкие шаги.

Лина медленно, боясь возвращения боли, открыла глаза.

Комната, в которой она находилась, была ей незнакома. В ней царил полумрак. Лина сперва подумала, что сейчас ночь, но потом сообразила, что темно оттого, что на окнах опущены шторы.

Кто-то наклонился над ней, бережно приподнял ее голову и поднес к губам стакан с питьем. Только теперь Лина заметила, что ей хочется пить и во рту все пересохло.

– Dormez, ma petite ! – сказал добрый, ласковый голос.

Лина восприняла это как приказ, закрыла глаза и снова провалилась в забытье.

Прошло много времени – несколько дней или даже недель, – прежде чем к Лине вернулась способность думать и чувствовать. Ей показалось, что кто-то сильно стиснул ее левую руку. Она попыталась шевельнуть ею и застонала от боли.

Тотчас кто-то очутился возле ее кровати, и тот самый голос, который она слышала, лежа в забытьи, произнес:

– Вы проснулись, мадам? Лина подняла глаза и увидела добродушное лицо, обрамленное монашеским убором.

Как бы отвечая на незаданный вопрос, монахиня сказала:

– Все в порядке. Вам нечего бояться. Опасность миновала.

«Опасность?»– удивилась Лина.

И тут она вспомнила!

Ужасная картина снова встала у нее перед глазами: графиня целится в герцога и визжит: «Умри, Фабиан! Надеюсь, поцелуй смерти придется тебе по душе!»

Потом грохот – и боль…

– Она… она стреляла в меня! – в ужасе прошептала Лина.

– Да, она стреляла в вас, – мягко сказала монахиня, – но, по милосердию Божию, рана оказалась куда менее опасной, чем могла бы быть.

Лина медленно повернула голову, пытаясь разглядеть свое левое плечо. Оно было скрыто под тугой повязкой.

– А… а рука цела? – с испугом спросила она.

Монахиня улыбнулась:

– Цела, цела! Кость не задета. Но пуля засела в мышце, ее пришлось вынимать, так что рана заживет не так быстро, как хотелось бы. Но вы молоды и сильны, и мы молимся за вас…

– Спасибо… – сказала Лина. Монахиня отошла к столу и принесла стакан с питьем. Питье пахло медом и лимоном.

Она напоила Лину, потом спросила:

– Не уложить ли вас повыше, мадам?

– Да, пожалуйста! – сказала Лина.

Монахиня очень бережно приподняла ее и подсунула ей под голову еще одну подушку. Потом подошла к окну и слегка отодвинула штору. В комнате стало чуть светлее.

Лина огляделась.

Она находилась в большой красиво убранной комнате со стенами, обитыми парчой, на которых были развешаны очень милые пейзажи.

Подняв глаза к потолку, Лина обнаружила, что он расписан нимфами и купидонами.