Роберта Джеллис - Дракон и роза

Как только лошадей вывели с кораблей на берег, они беспрепятственно поехали на север в Хаверфордуэст. Там Генриха встретили даже криками ликования.

– Король Генрих, король Генрих, – кричала толпа. – Долой хвастливого белого борова.

Здесь они еще раз услышали то, о чем их предупреждал Рис из рода Томаса, и получили обнадеживающее известие, что Пембрук остался им верен и высылает людей поддержать своего графа и короля в их борьбе. За неимением лучшего места заседание совета пришлось проводить в чистом поле, не слезая с лошадей. Сначала Генрих попросил всех высказаться, а затем внимательно выслушал все мнения.

– Значит, все согласны, – подвел он итог, – что север пойдет за Глостером, а юг симпатизирует мне, но боится восстать из-за провала предыдущего мятежа, что Уэльс в основном мой и что дело в большей степени зависит от решения клана Стэнли. Таким образом, мы должны как можно скорее продемонстрировать нашу силу и привлечь на свою сторону Стэнли. Время играет только на Глостера.

– Нам тоже потребуется время, сир, – решил высказаться Оксфорд. – Нам нужно больше людей.

– Это правда, но мы не в том положении, чтобы просто сидеть и ждать, пока они пойдут на нас. Мы должны сами выйти на них. Идея заключается в том, чтобы отрезать белого борова от северных поросят, которые его любят. Южане, которых он принудит взять в руки оружие, будут сражаться вполсилы. Поэтому давайте двинемся на север, но не прямо через горы, поскольку там мало людей. Дикие племена, которые захотят присоединиться к нам, сами спустятся с холмов. Сегодня давайте переночуем в Кардигане.

– Там стоит гарнизон, – задумчиво ответил Джаспер, – но не очень сильный. Я думаю, сир, что они откроют нам ворота или падут, проявив изрядное мужество.

Джаспер оказался совершенно прав. В пути к ним присоединились Джон Морган и Ричард Гриффит; Кардиган без колебаний открыл свои ворота, а люди заполнили улицы и распевали по-валлийски. Это было уже выше понимания Генриха и Джон Морган перевел ему:

Джаспер взрастит нам Дракона.

Легендарного Брута он кровей.

Английского быка он победит.

Он надежда нашего народа.

– Да, – произнес Генрих несколько озадаченно, – пусть я и не красавец, но и драконом никто меня раньше не называл.

Тем не менее он не преминул воспользоваться этой идеей. Позвали портных Кардигана, и знаменитый красный Кадволдерский дракон вновь возродился на боевом знамени Генриха Тюдора. Овен Тюдор, отец Джаспера и дед Генриха, утверждал, что он потомок Кадволдера, знаменитого уэльского короля, который завоевал и правил Англией. Генрих не собирался разбрасываться такими вещами.

Джаспер любил Уэльс и честно служил ему, и хлеб, который он бросил на воду, возвращался. Генрих в свою очередь следил за тем, чтобы этот хлеб не казался горьким во рту людей. За французскими солдатами приглядывали столь же строго, как за пленниками, чтобы не допустить произвола, и Генрих платил за каждый кусок хлеба и каплю эля. На данный момент у него было достаточно средств, и он знал, что кампания не продлится долго. Если они победят, у них будет вся Англия и широкий выбор конфискованных земель, чтобы пополнить свои сундуки. Если они проиграют, то он будет мертв и ему не придется платить по долгам.

Известия о его скромном и рассудительном поведении опережали его. На следующий день Аберейрон распахнул свои ворота, как только появился головной отряд его армии, а крики – «Король Генрих, Гарри король» – сопровождали их на улицах города. В Ланристиде пошли еще дальше: народ выносил хлеб, эль и рыбу марширующим солдатам, а бежавшие рядом девушки и женщины одаривали их своими поцелуями.

Оба города также выделили ему своих людей, но Генрих изображал из себя истинного монарха, сердце которого растопить было не так уж и просто. Он ездил с непокрытой головой, улыбающийся, и солнце отражалось в его блестящих доспехах и золотистых волосах. Он приветствовал людей по-валлийски и раздавал благодарности и обещания на их родном языке.

Вот уже почти тысячу лет валлийцы не слышали родного языка из уст короля Англии. Известия об этом, а также сказание о красном Кадволдерском драконе быстро распространялись и в каждой деревне барды распевали древние пророчества о валлийском правителе на английском троне.

В конце дня суровые горцы начали спускаться с холмов и присоединяться к армии Генриха.

Это были отчаянные воины, хотя в бою их часто подводила неорганизованность.

Пембрук принял горцев под свое крыло, поскольку слишком хорошо знал их сильные и слабые стороны и понимал, что если они и будут подчиняться командам, то только на их родном языке. Это была удача; каждый человек был на счету, а один вид валлийских горцев будет наводить ужас на противника. Однако этого было недостаточно. От Томаса младшего не было ни слуха, ни духа, а без него и Сэвиджа Генрих Тюдор оставался без единственного крупного и обученного войска в Уэльсе.

Тем не менее против них никто не поднял ни голоса, ни оружия до самого Аберистуита. По валлийским меркам там стоял сильный гарнизон и ворота оказались запертыми. Генрих одел свой шлем и с замиранием в сердце смотрел, как Джаспер и Оксфорд размещают свои войска. Если ему придется послать валлийцев сражаться против валлийцев, и если они не смогут вовремя отрезать Ричарда от его рекрутов на севере, им конец. Однако драться не пришлось. Ворота широко распахнулись, и из них выплеснулся безоружный гарнизон, который горланил:

Ричард вышел из бретонцев!

С этой земли мы погоним кабана!

Увидев знамя с Кадволдерским драконом, эти валлийские солдаты повернули оружие против своих офицеров и решили попроситься на службу к «своему» королю. Генрих дал им поцеловать свои руки, с королевским изяществом принял трепещущую делегацию горожан с подарками и предложением бесплатно расквартировать его людей. Войска отдыхали, а Генрих со своим советом заседал всю ночь напролет.

Пембрук, Оксфорд, Пойнингс и Брэндон спорили о тактике и планировали с Шондом диспозицию своих малочисленных сил. При таком темпе они будут в Шрусбери через два дня, и если сэр Гилберт решит сражаться, они обязаны победить. Эджкомб погрузился в счета, подсчитывая каждый предложенный ломоть и рыбу, и выжимая наибольшее количество эля из каждого пенса. Гилдфорд осматривал каждое укрепление, выпрашивал, одалживал и покупал телеги; поднимал с постели людей крепить на телеги небольшие орудия, которые они смогли вывезти из каждого укрепленного городка; помечал каждое орудие и подбирал людей, которые знали как с ними обращаться; проверял порох и выискивал амуницию. Генрих писал письма – высокопарные письма, озаглавленные «От короля», с приказами различным людям, обещавшим ему поддержку, помочь ему освободить «любящих его и преданных ему подданных» от «одиозного тирана, Ричарда, бывшего герцога Глостера, узурпатора нашего вышеуказанного права… и тем самым избежать нашего горестного неудовольствия и не отвечать за это, на свой страх и риск». Эти письма ни в коей мере не были примирительными. Они не просили, они приказывали.