Марша Кэнхем - Таинственный всадник

Когда Рене улучила момент и заглянула Тайрону в глаза, ей показалось, что она видит в ясных серых глубинах поддержку, а она ей сейчас так нужна, чтобы вернуть на место словно с цепи сорвавшееся сердце.

— Не стоит извиняться, месье, — сказала спокойно Рене. — Я уверена, ничего нельзя было изменить.

Он отвесил еще один поклон и возвратился на свое место. Рене заметила некоторую натянутость в его поведении и поняла, что он не был уверен в ее первой реакции.

Зная, что теперь она не одинока, чувствуя, как замешательство и паника понемногу отступают, Рене положила дрожащие руки на колени и изобразила вежливую улыбку, обращаясь к Винсенту:

— Вы должны простить мне мое удивление, месье, поскольку мы не ожидали вас до конца недели.

— У меня были дела в Уорике. Пришлось уехать из Лондона скорее, чем я предполагал.

— Понимаю. — Она облизнула губы. — А мой дядя?

— Я слышал, подагра снова скрутила лорда Пакстона, — объяснил Рос, — и это служит ему оправданием, чтобы устраниться от чрезвычайных дебатов в палате лордов, и потому вам не стоит удивляться, если вы увидите его только завтра или послезавтра.

— Это правда, — спросил Харт, прикладывая салфетку к губам, — что там ничего существенного, кроме ссор и препираний политиков, в эти дни не происходит? Я слышал, будто Фокс требует, чтобы наша армия вернулась домой из Франции, в то время как господин Уильям Питт настаивает совсем на другом: он утверждает, что мы должны послать наш флот в Средиземноморье до того, как этот выскочка Наполеон приберет к рукам всю Италию и станет серьезной угрозой на наших торговых путях.

— Я не политик, сэр, — заявил Винсент. — Но я за то, чтобы дать коленом под зад кому надо, а наша армия это и делает.

— Я хочу, чтобы вы знали, сэр: я действительно очень беспокоюсь, и я полностью согласен с господином Питтом. Даже Рос, казалось, удивился:

— Вы за то, чтобы война развернулась на двух фронтах? Вы за то, чтобы оставить наши берега абсолютно открытыми для нападения, отослав флот защищать полоску земли за тысячу миль отсюда?

— Не только землю, дорогой друг. Тот, кто командует Италией, командует Средиземноморьем, а мы не можем себе позволить долгое время не торговать с нашей Индией. Ну, самое малое, чего мы можем лишиться из-за дьявольской французской блокады, так это модных шелков. Клянусь, смешно сказать, но мы уступаем итальянцам и испанцам даже в качестве кружев и серебра. Стоит только взглянуть на это. — Харт вытащил кружевную манжету из рукава камзола. — Сделано не более чем в десяти милях отсюда, а какой непрезентабельный вид! — Он презрительно цокнул, на сей раз в абсолютной тишине, повисшей в комнате.

Винсент взглянул на Роса, незаметно кивнув в сторону эсквайра.

— Это абсолютно необходимо?

— Боюсь, что да, особенно если мы надеемся на успех нашей операции — захватить Капитана Старлайта. До сих пор нам не хватало добровольцев в этом деле, и глупо отказываться даже от самой малой возможности, если она подворачивается.

Рене не могла удержаться от изумленного взгляда: Тайрон снова обращался к Росу, указывая вилкой, что его рот набит пастернаком и он не может говорить.

— Кажется, я снова виноват: я сделал одно упущение, — вздохнул Рос. — Я забыл упомянуть, что господин Харт — наш уважаемый дорожный инспектор, и потому, кроме, может быть. Капитана Старлайта, нет другого человека в этих пяти округах, который знает каждый холм, каждую рытвину на всех дорогах отсюда до Лондона.

Глава 12

Рене обратилась к полковнику:

— Прошу прощения, месье?

— Я говорил о том, что вы упомянули о своем намерении уехать сегодня из Гарвуд-Хауса. Ничего срочного?

— Нет. — Она перевела дыхание. — Нет, я… я слышала, что сегодня в городе открылась ярмарка, и подумала, что Антуану не мешало бы побывать там, посмотреть. Он неважно себя чувствовал в последние несколько дней и…

— И вы намеревались поехать одни? Без эскорта?

— Госпожа Пиджин поехала бы с нами. И Финн.

— Конечно. — Рос нахмурился. — Я спрашиваю лишь потому, что произошел еще один инцидент на дороге.

— Карету подстерегли на дороге в Латтеруорт, вчера вечером, и довольно рано, — пояснил капрал Мальборо. — Некоторые свидетельства указывают, что, возможно, это снова работа Капитана Старлайта.

— Возможно? — Рос поднял бровь.

Молодой офицер вспыхнул.

— Есть некоторые сомнения в том, что именно он совершил преступление. Грабеж был слишком жестокий по своему характеру и совершенно не похож на его прежние налеты.

— По вашему мнению.

— По м-моему мнению, да, сэр.

— Которое я не принимаю.

Мальборо побагровел, лицо его напряглось, и он уселся на стуле так прямо, словно проглотил аршин.

— Грабитель ужасно избил одного пассажира пистолетом, — продолжал Рос, — а другого подстрелил. И все это из-за скудной поживы — трех гиней и дешевой булавки для шейного платка.

— Какой ужас! — воскликнул Тайрон. — Вчера вечером, вы говорите? И довольно рано? Выходит, теперь опасно даже на обед отправиться или поиграть в вист?

— Я усилил патрули, — заверил его полковник Рос.

— Вчера вечером у меня был разговор, — хрюкнул Винсент. — С бригадой ваших слишком энергичных служак, по дороге в Берквелл.

— Там было десять человек, — Рос побледнел, — они просто выполняли свои обязанности. Если бы вы побеспокоились заранее и сообщили бы мне, что должны прибыть в Ковентри очень рано, это могло бы уберечь вас от такого неудобства, как сопровождение в штаб, где меня, как обычно, окружили задержанные джентльмены, заявлявшие о своей невиновности и о произволе тех, кто их сюда доставил.

— Если вы полагаете, что я намерен предъявить вам счет за каждую проведенную там минуту, — Эдгар Винсент пристально посмотрел на Роса, который пожирал взглядом Рене, и хлопнул по столу, — то вы имеете дело с тем, кто знает, что надо делать.

Рос только улыбнулся.

— Скажите, — он наклонился вперед и поставил перед Рене серебряную фляжку, — вы, случайно, не знаете, кому она принадлежит?

Рене собрала все оставшиеся силы, чтобы выражение ее лица не изменилось. Ей незачем было осматривать серебряную фляжку — Финн оставил ее в гостинице после того, как стукнул Роса по голове подсвечником.

— Если вы знаете, — продолжал Рос, — я с превеликим удовольствием верну ее владельцу.

— Нет, — пробормотала она. — Боюсь, я даже не представляю, месье, чья это вещь.

Он впился пальцами с уродливо обкусанными ногтями в серебро и многозначительно взглянул в сторону Антуана.

— А ты, мальчик? Не видел ли этого предмета прежде?

Пораженный, что кто-то заметил его, сидевшего в конце стола, Антуан поднял ясные синие глаза от фляжки, которую он видел слишком часто, чтобы не узнать ее, и пристально посмотрел на полковника.