Рексанна Бекнел - Вспышка молнии

Таннер тоже заметил опухоль и выругался. Он произнес несколько слов, которых Эбби никогда не слышала, и все-таки девушка не сомневалась, что это было грубо и неприлично.

— Пошли. — Он заковылял к лошади, вынуждая Эбби следовать за собой. — Подержи ее за голову. Ей это не понравится, так что приналяг изо всех сил.

— Таннер, я не думаю, что это правильно…

— Сделай, Эбби. Делай то, что я говорю. — Таннер сунул поводья в руки девушки. Подобравшись поближе к кобылке, он вынул острое лезвие из чехла, закрепленного у щиколотки. — Нельзя терять времени на пустые споры.

Он знал, что говорил. Пока Эбби изо всех сил наклоняла голову лошади, Таннер вскрыл опухоль на колене кобылки.

— Ей надо приложить припарку или, на худой конец, глину. Не сможешь ли принести немного глины? — Таннер посмотрел на Эбби сверху вниз.

Девушка кивнула:

— Хорошо. Я поищу. Но сначала я хотела бы осмотреть вашу (от очень личного «ты» она снова перешла к вежливому «вы») ногу. Она сломана?

— Моя нога подождет, — прорычал Макнайт. — Подождет моя нога, — повторил он, на этот раз мягче. — Если не приложить к ноге припарку или глину, лошадь может умереть. Снадобье должно вытянуть яд.

— Хорошо, хорошо, — согласилась Эбби и искоса посмотрела на караван фургонов.

Она видела, как, жестикулируя, что-то говорит Сара, обращаясь то ли к Декстеру, то ли к отцу, — этого Эбби не разглядела. От вереницы фургонов отделился один. Возница правил прямо в сторону Эбби. Этот фургон принадлежал семье Карла и Эстеллы. За ним последовал еще один, на сей раз — фургончик Эбби.

— Сядьте, — приказала девушка Макнайту. — Я схожу за чистой водой и куском ткани, чтобы перевязать ногу Чине, но, как только я это сделаю, я хотела бы осмотреть вашу ногу, хорошо?

Таннер осторожно опустился на землю и взглянул на девушку. Теперь, когда смертельная опасность миновала, он лукаво ухмыльнулся:

— Как только вы позаботитесь о лошади, вы сможете осмотреть любую часть моего тела, идет?

— Он останется с нами, — шипела Эбби, надеясь, что Таннер ее не слышит, но боясь, что она ошибается. — Если бы не он, меня, возможно, уже не было бы в живых. Он ранен, потому что спас мне жизнь.

— Эбигэйл, ты преувеличиваешь.

— Тебя там не было! — бросила Эбби отцу. — Ты не знаешь, как это было ужасно. Иди — взгляни на эту змею! Не хочешь? — Эбби уперла руки в бока и воинственно задрала подбородок. — Он останется с нами, папа, до тех пор, пока не поправится. Он пришел на помощь мне и маленькому Карлу. Я обязана сделать все возможное, чтобы вылечить его. Это мой христианский долг.

Отец долго смотрел на Эбби, затем повернулся к святому отцу, как бы ища у него поддержки. В ответ молодой человек только беспомощно поднял светлые брови и пожал плечами. Эбби сразу ухватилась за его неуверенность.

— Даже его преподобие понимает, что я права. Мистер Макнайт помог мне то время как …

— Его работа и заключается в том, чтобы помочь всем, оказавшимся в беде, из числа переселенцев нашего каравана, — сопротивлялся отец.

— А наша работа в том, чтобы делать то же самое, — парировала Эбби. — У тебя нет причин, чтобы испытывать к нему недоверие или подозрение. Он помог мне, а я помогу ему. Если вы будете великодушны и извините меня, то я займусь делами.

Эбби направилась в конец фургона, негодуя да непонятливость отца. Потом она остановилась и оглянулась на двух сбитых с толку мужчин.

— Да, кстати, не могли бы вы разыскать мой передник. Он во-он там, — она указала туда, где земля была изрыта копытами лошади. — Под ним могут быть змееныши, так что будьте осторожны…

Эбби вскарабкалась в фургон, и ее высокомерие как рукой сняло. Устремив глаза к брезентовому потолку, на ее кровати лежал Таннер.

— С вами все в порядке? — едва ли не шепотом спросила девушка.

Молодой человек лежал, не шевелясь. Очевидно, увечье его было серьезнее, чем она предполагала.

— А с вами? — он перевел глаза с потолка на девушку и слегка улыбнулся.

Эбби ответила:

— Если вы имеете в виду папу, не волнуйтесь. Когда он сердится, кажется, что он суровый человек. На самом деле он добрый и мягкий. — Жаль только, что он стал очень подозрительным, подумала Эбби.

Как бы подтверждая ее правоту, совсем рядом раздался голос мистера Моргана:

— Не понимаю, что за бес вселился в девчонку! — прогремел он.

Мистер Морган и святой отец вскарабкались на козлы; Фургон при этом едва не стал на дыбы.

Эбби вздохнула. Да, она сильно изменилась за время путешествия и теперь отличалась от того добродушного ребенка, которым была еще недавно. Что поделаешь? Папа тоже изменился.

Должно быть, Таннер почувствовал перемену в ее настроении. Улыбка его пропала.

— Эбби, я очень ценю то, что вы для меня делаете, но я уверен, что меня могут приютить другие переселенцы.

— Нет. — Эбби представила, как была бы счастлива Марта ухаживать за таким больным, и сразу же отвергла подобную возможность. — Нет, вы спасли мне жизнь. Ухаживать за вами это самое меньшее, что я могу сделать,

— Вы имеете в виду ваш христианский долг? — Взгляды их встретились, и молодые люди долго-долго смотрели друг другу в глаза. Они оба знали ответ, но мистер Морган находился поблизости, да и что она могла сказать Таннеру? Что он пробудил в ней новые неизведанные чувства? Что всякий раз, когда она видит его, сердце ее начинает бешено стучать и рассудок изменяет ей? Нет, уж лучше помолчать.

Фургон тряхнуло, и Эбби ухватилась за одну из внутренних опор. Опустив глаза на пациента, она принялась размышлять. С чего начать исцеление?

— Виктор Левис привязал Чину к своему фургону и теперь будет присматривать за ней.

Макнайт потемнел лицом.

— Если она не сможет передвигаться с нами, я не хочу, чтобы ее просто отпустили на все четыре стороны. Лучше уж я помогу ей.

— Вы хотите сказать — пристрелите ее? Но нога у нее не сломана.

— Если она не сможет идти, она станет легкой добычей для хищников. Даже для насекомых. Для нее самой лучше умереть быстро и легко, чем долго и мучительно страдать.

Удрученная чувством собственной вины, Эбби с трудом избавилась от комка в горле.

— Мне следовало более внимательно следить за детьми. Этого никогда бы не случилось, если бы я… — Если бы я так сильно не приревновала тебя к Марте, когда вы разговаривали, подумала Эбби, но ничего не сказала.

— Это не твои дети, Эбби. И не ты за них в ответе.

— Все мы в ответе за детей, которые находятся рядом с нами. Будучи взрослыми, мы обязаны подавать им пример. Присматривать за ними. Даже за теми детишками, кого мы не знаем.

— Эбби, это обязанность их родителей, а не твоя.