Мэри Патни - Моя прелестная роза

Услышав стон, она сразу же очнулась и вскарабкалась по заднему колесу на повозку. Там на сене лежала испуганная девушка лет семнадцати-восемнадцати. До беременности она, вероятно, выглядела вполне хорошенькой, но сейчас все ее разбухшее тело корчилось от боли, а обильно смоченные потом каштановые волосы приклеились ко лбу.

— Не бойся, — утешающе сказала Розалинда, опустилась на сено рядом с девушкой и взяла ее за сжатый кулачок.

— Но… роды уже начинаются. — В карих глазах темнел сильный страх, подол потрепанного серого платья был весь мокрый. — Я… я так боюсь.

Розалинда сжала ей руку. Она хотела сказать что-либо утешительное, но роды явно приближались и времени терять было нельзя. Если что-нибудь пойдет не так, и мать, и младенец могут погибнуть прямо у них на глазах.

Стивен подошел к борту повозки и положил руку на плечо молодой женщины.

— Браун, — сказал он, присмотревшись, — сейчас же приведи акушерку или врача.

Повинуясь его властному голосу, олдерман развернул коня. И тут вдруг заколебался:

— Обещайте, что вы не поедете дальше вяза.

— Обещаю, что повозка останется там же, где стоит. — Тут Стивен повернулся к Крейну, — Если ты не умеешь принимать роды, то я думаю, тебе лучше не путаться у нас под ногами.

— Не может же эта шлюха родить своего ублюдка в моей колымаге, — пробурчал он.

— Зачем же ты положил ее туда? — возразил Стивен. — А ну проваливай!

Крейн хотел было что-то сказать, но взгляд Стивена заставил его прикусить язык. Сторож спустился с облучка и отошел на достаточно большое расстояние, откуда он, однако, мог наблюдать за происходящим.

Стивен влез в повозку и встал на колени по другую сторону роженицы. Розалинда облегченно вздохнула, успокоенная его присутствием. Если он рядом, значит, все будет в порядке.

— Как тебя зовут, дорогая? — спросил Стивен ласковым тоном, разительно отличавшимся от того, каким разговаривал с мужчинами.

— Элли, сэр. — Она скосила глаза на него. — Элли Уорден.

— Послушай, Элли, похоже, ты станешь сейчас матерью. Это твой первый ребенок? Она кивнула.

— Значит, ты нервничаешь. Но тебе нечего тревожиться. С тех пор как стоит свет, женщины рожают детей. — Вытащив носовой платок, он вытер ее потный лоб. — Мы знаем, что делать, можешь ничего не бояться.

Розалинда подняла глаза и отчаянно замотала головой, давая знать, что и понятия не имеет, как принимают новорожденных. Стивен, однако, успокоил ее кивком.

Элли схватилась за руку Розалинды и вновь закричала.

— Остается совсем немного, — спокойно произнес Стивен. Передал Розалинде носовой платок и беззвучно подсказал: «Постарайтесь отвлечь ее внимание». И в предвидении близких родов начал укладывать девушку поудобнее.

Розалинда вновь вытерла пот с ее лица.

— Ты всегда жила в Коули? — спросила она.

— Я родилась в Норфолке, но десять лет назад отец привез меня сюда, — ответила Элли, с облегчением отключаясь от волнующей ее темы. — Он был хорошим плотником. На заработанные деньги купил небольшой коттедж, славно его обставил, но три года назад он умер, не оставив нам никаких денег. Родных у нас нет, и маме пришлось обратиться к приходским властям с просьбой о помощи. — Снова начались схватки, она крепко сжала руку Розалинды, но стон сдержала. Немного придя в себя, она с горечью продолжила: — В приходском совете сказали, что мы должны продать все, что у нас есть ценного. Когда моя мать умирала, эти люди выдернули из-под нее пуховый матрас и продали его. А когда она умерла, они продали наш коттедж. А теперь вот хотят отделаться от меня и моего ребенка.

Неужели люди, считающие себя добрыми христианами, способны на такую гнусность? Томас Фицджералд, который, на памяти Розалинды, никогда не ступал ногой в церковь, был в тысячу раз лучшим человеком, чем члены приходского совета. Понимая, что сейчас не время изливать свои гиен, Розалинда заговорила о более конкретном:

— А отец ребенка не мог бы тебе помочь, Элли? Девушка изменилась в лице.

— Дэнни и я хотели пожениться, но в наших краях он не мог найти никакой работы и поэтому уехал в Уэльс, чтобы работать там на добыче сланца. Накануне возвращения домой с ним случилось несчастье, он погиб. — Она тяжело вздохнула. — Мы… мы только однажды спали вместе. Он даже не знал, что у нас будет ребенок.

— До сих пор тебе не везло, — утешая ее, сказал Стивен. — Но все это позади. Скоро ты будешь держать в руках своего ребенка.

На какой-то миг Элли успокоилась. Но, испуганная новой волной схваток, она закричала:

— Господи Боже мой, я умираю!

— Нет, ты не умираешь, — твердо сказал Стивен. — Боль, конечно, адская, но это в порядке вещей. Все идет хорошо. Ребенок скоро появится на свет, и, можешь мне поверить, в твоей жизни все наладится. Положись на мое слово.

Розалинда даже не заметила, как пролетели последние мучительные мгновения, они словно слились в одно целое. Держа Элли за руку, она ободряла девушку. Все это время она избегала смотреть на Стивена и на роженицу. Хотя в труппе она и лечила всякие недомогания, простуды и травмы, ее опыт не включал акушерство и она боялась лишиться чувств или сделать что-нибудь не так.

Элли в последний раз вскрикнула, и чуть погодя короткую тишину прорезал тонкий негодующий крик.

— Молодец, Элли! — радостно воскликнул Стивен. — Твой мальчик — настоящий красавчик.

Подняв глаза, Розалинда увидела, что Стивен баюкает краснолицего, брыкающегося младенца. В его здоровенных руках новорожденный выглядел совсем крохой. Стивен принялся вытирать его тельце пригоршнями сена. К тому времени когда он вытер его насухо и перерезал пуповину, вышел и послед.

— Ты сделала свое дело быстро и хорошо, Элли. У тебя, видимо, просто талант такой — рожать детей. Элли криво усмехнулась и протянула руки:

— Я хочу подержать его.

Стивен передал ребенка матери. Он тотчас же перестал кричать. На лице Элли выразилось изумление.

— А он и впрямь красавчик.

— Конечно, — тепло поддержала Розалинда. Шевеля пальцами, она пыталась восстановить кровообращение в руке, онемевшей от крепкой хватки Элли.

Подняв глаза, Розалинда увидела запряженную пони коляску, в которой сидела небольшая коренастая женщина. За ней на коне следовал мистер Браун. Подъехав ближе, женщина остановила коляску.

— Где у вас роженица? А, вот где. Она нагнулась, получше присмотрелась.

— Какой же у вас хороший здоровячок! Я миссис Холт, акушерка. Вы так и не дождались меня, дорогая? — Она хохотнула. — Но бьюсь об заклад, вас еще придется поучить, как обращаться с новорожденным. Я отвезу вас обоих к себе домой. Побудете у меня, пока не окрепнете.