Сара Блейн - Как женить маркиза

И ведь правда, думал Вир, вдыхая нежный аромат ее кожи, смешанный с запахом лаванды и розмарина. Право, вряд ли найдется на земле мужчина, способный устоять перед этой искусительницей. Разумеется, сам Вир никогда прежде не отказывал себе в плотских восторгах, когда его мужская похоть была возбуждена. А похоть была возбуждена, какие тут могли быть сомнения. Ад и преисподняя! Он никогда и не собирался вставать на путь исправления. Слишком уж он привык к своему образу жизни, чтобы отказаться от него сейчас.

И, безжалостно притянув ее к себе, он впился в ее рот поцелуем.

Глава 5

Констанс была совершенно не готова к натиску Вира, обуянного внезапным желанием наконец вкусить ее благосклонности, – поцелуй, похищенный у нее Черной Розой, в счет не шел. Она даже приоткрыла рот от удивления, и мгновенно пытливый язык маркиза оказался меж ее зубов, что произвело престранное действие: ее как ударило, и по всему телу с ног до головы пробежала сладостная волна. Затем – подумать только! – ладонь его скользнула вверх по ее обнаженной руке, с безошибочной точностью нашарила мягкий холмик груди и легла на него. Стон, совершенно неподобающий воспитанной леди, вырвался из самых глубин ее существа, когда он коснулся ее соска сквозь тонкую ткань платья, а когда сосок напрягся, принялся его тихонько пощипывать.

Боже правый, она и не подозревала, что физическая страсть между мужчиной и женщиной может вызывать такое приятное возбуждение. Сердце у нее билось отчаянно, начинался жар, как в лихорадке, ей казалось, что она вот-вот вспыхнет! И это было далеко не все. Она очень остро ощущала, как сильный мужской рот прижимается к ее мягким женственным губам, не говоря уже о том, что таких ласк ей никогда не доводилось испытывать прежде. Он пробудил в ней целый рой пьянящих ощущений, от которых в мыслях воцарился хаос, и она отдалась во власть чисто женского инстинкта. Констанс с лихорадочной страстностью прильнула к Виру, руки ее принялись гладить могучую спину.

Среди этого водоворота чувств она успела все же подумать, что сама вызвала бурю, каких не видывала никогда в жизни, впрочем, может, это Вир вызвал бурю. Как бы то ни было, а пожалуй, и хорошо, что буря, ей всегда было по сердцу ненастье.

С каким же милым, неловким пылом новичка она отвечала на его ласки! В жилах Вира вспыхнул испепеляющий огонь, и когда он наконец поднял голову, чтобы взглянуть на нее, приникшую к нему с закрытыми глазами и с выражением восторга на лице, никаких сомнений относительно того, что эта девушка испытывала к нему отнюдь не отвращение, у него не осталось.

От этого открытия он почувствовал невероятный душевный подъем, столь же сильный, сколь и неожиданный. Она была великолепна, эта рыжеволосая искусительница. Ни разу еще женщина не отвечала на его ласки с таким искренним самозабвением. Она была вся не знающая узды страсть и милое великодушие. Но еще более его поразил эффект, который она оказывала на него!

Увы, следовало признать, что у нее был исключительный дар: она могла заставить его забыться. Более того, она, как ни одна женщина до нее, обладала сверхъестественной способностью пробуждать более мягкие, человеческие чувства в его груди – чувства, которые, как он полагал, давно в нем умерли и которые к тому же сейчас, черт возьми, могли оказаться более чем некстати! Если бы это была любая другая женщина, он бы не раздумывая взял то, что ему нужно, не тревожась о последствиях. Но рыжеволосая красавица волшебным образом возродила в нем воспоминания о человеке, которого рассчитывал вырастить из него старый герцог, и о том, каким надеялись увидеть своего сына маркиз и маркиза. Однако этот образец добродетели никогда не существовал в реальности и вообще не играл никакой роли в той драме, которую судьба выбрала для Вира, и, черт возьми, он хотел леди Констанс Лэндфорд, давно хотел, с того самого момента, как впервые увидел ее.

– Милорд? – окликнула его Констанс, приоткрыв трепещущие веки и глянув на него глазами, потемневшими, беззащитными и полными желания. Дух захватывало при виде ее. Она была волшебницей, знала, как околдовать его. – В чем дело? Отчего вы остановились?

И правда, думал Вир, зачем же он медлит? Это он, который никогда прежде не отказывал себе в удовольствии насладиться ласками влюбленной в него женщины? Она хотела его не меньше, чем он ее. Да кто он такой, в конце концов, чтобы так разочаровывать девушку?

– Черт возьми, леди Лэндфорд, – с трудом выговорил он, – вы слишком далеко меня завлекли. – И, обхватив руками осиную талию, он без всякого предупреждения поднял ее и усадил на стол. Раздвинул ей колени и встал между ними. – И теперь я должен получить вас.

– Прекрасная мысль, милорд, – выдохнула Констанс, которая хотя и давно ждала, когда же Вир придет именно к этому решению, а все же несколько опешила, когда оказалась сидящей на краю письменного стола, да еще с раздвинутыми коленями.

Она не совсем так представляла развитие событий, когда воображала себя в роли возлюбленной Вира. Но тут губы Вира прижались к ее шее, а пальцы его принялись торопливо расстегивать маленькие жемчужные пуговки на спине ее корсажа, одну за другой, одну за другой, и вдруг вместе с дрожью предвкушения пришло понимание, что все происходит именно так, как надо, и так все и следовало себе воображать. И когда через несколько секунд она вдруг оказалась обнаженной до талии, а ладони маркиза легли ей на грудь, у нее мелькнула мысль, что можно многое сказать в пользу письменных столов как места для любовных игр. Она утвердилась в этом мнении, когда маркиз склонил голову и принялся ласкать ее соски языком, сначала один, потом другой. Право же, никогда она не чувствовала подобного возбуждения!

Испустив порывистый вздох, она оперлась ладонями о стол и, выгнув спину, вся подалась навстречу ему.

Ей просто нет равных, думал Вир, который был возбужден не менее чем она. Ад и преисподняя, он чувствовал, что вот-вот умрет от возбуждения. Он наклонился, подобрал подол ее юбки и положил ей на колени.

Констанс, которая только-только успела освоиться с тем, что она сидит на письменном столе с обнаженной грудью и поднятым подолом, и оглянуться не успела, как оказалась вдруг уже лежащей на столе, причем ноги ее были закинуты на плечи Вира.

– Милорд? – окликнула она его вопросительно, когда рука Вира скользнула меж ее ног в разрез панталон, нашла и принялась ласкать крошечную жемчужину, угнездившуюся в складках тела.

– Тихо, моя девочка, – отозвался он хрипло. – В том, что я делаю, нет ничего страшного.

– Но я чувствую совсем не страх, – заявила Констанс, изнемогающая от предвкушения. – Я чувствую... я чувствую, что я на пороге гран-ди-оз-но-го открытия!