Ольга Лебедева - Роковые письма

Баронесса еще никогда не улыбалась ей так: таинственно и холодно, точно фреска из старинного языческого храма. Такое Маша видела на лаковых миниатюрах в бытность их прошлогодней поездки в столицу, на Святки.

— Даю, — с готовностью кивнула девушка.

— Не спеши, — мягко возразила баронесса. — Это должно быть слово чести. Истинной чести благородной девицы.

— Ну конечно, — нетерпеливо закивал Маша. — А в чем, в чем секрет, Ма Шер?

— Должна тебе сказать, что время игр, увы, прошло. И я тебе сейчас говорю о вещах исключительных, от которых, быть может, зависит сама жизнь моя.

— Как это? — озадаченно спросила девушка. — Отчего же?

Баронесса отпила кофе, звякнула мельхиором десертной ложечки, выдерживая драматическую паузу.

— Оттого, моя милая, что любовь порою превыше жизни. Ты согласна?

Маша вспомнила все, что она знала об этом из романов, поменьше — рассказов подруг и совсем чуточку — из жизни. И осторожно кивнула.

— Пей кофе, миленький дружочек. Тебе еще предстоит узнать об этом так много…

— А есть ли что-нибудь… выше любви? — замирая сердцем, спросила девушка.

Баронесса смерила ее внимательным и пристальным взглядом.

— Ну а сама-то ты как думаешь?

— Наверное… наверное…

Она задумалась на мгновение. Но оно показалось ей вечностью — столь мало существовало сейчас для Маши вещей важнее любви!

— Быть может, честь?

Она испытующе взглянула на старшую подругу. И та ласково улыбнулась в ответ.

— Молодец, моя милая. Именно честь. Хотя…

Амалия Казимировна легко вздохнула.

— Хотя случаются в жизни моменты, Мари, когда возможно забыть ради любви обо всем на свете. Даже…

Она мягко остановила готовое вырваться у девушки удивленное восклицание.

— Нет-нет, это только в принципе. Честь для девицы превыше всего. Как, впрочем, и для замужней женщины. Да-да, не более, но и не менее.

Она строго посмотрела на оторопевшую девушку.

— Именно об этом мне и необходимо поговорить сейчас с тобой, Мари.

Чувства переполняли девушку, и лоб пылал так, что казалось, приложи к нему спичку-серник — моментально вспыхнет. Маша Апраксина нежданно для себя вдруг прикоснулась к настоящей, взрослой жизни женщины, да что там — просто шагнула в нее, не зная ни правил, ни дорожек, ни даже нужных слов.

Андреевская помещица, баронесса Амалия Казимировна фон Берг, уже десять лет состоявшая в тихом и уютном браке с крупным адвокатом Юрьевым, невзрачным и мнительным человеком, бывшем тем не менее на хорошем счету у начальства, была влюблена. Это, казалось бы, давно угасшее чувство, сродни теплому воспоминанию, как флер модной английской nostalgia, теперь вот возродилось, как искра, что теплилась в душе, и вдруг в мгновение ока ожила, вспыхнула, согрела.

«Мгновение ока» у баронессы фон Берг длилось десять дней — ровно столько шло к ней письмо бравого майора Соколова, служившего где-то в верхах, чуть ли не в Генеральном штабе.

— И сердце бьется в упоенье, — улыбнулась баронесса. — И для него воскресли вновь и божество, и вдохновенье… И жизнь, и слезы, и любовь!

— И что же теперь? — всплеснула руками Маша.

— А что? — печально молвила Амалия. — Ты, надеюсь, еще не забыла, что я замужем?

— Да! — горячо закивала девушка. — Да, конечно! Но…

Взгляд баронессы был задумчив и проницателен, и только малый жизненный опыт девушки не позволил Маше разглядеть в глазах Амалии искорки скрытого торжества.

— Ты права, Маша, ты абсолютно права, милый дружочек. Когда любовь вмешивается в жизнь, что ей может воспротивиться? Лишь смерть.

Она внезапно сделалась столь печальна, что девушка отбросила все сомнения.

— Говорите, что я должна сделать, Амалия Казимировна. И я клянусь, что все исполню, лишь бы вы были счастливы.

— Вот и славно, — вздохнула баронесса. — А теперь слушай меня внимательно. И помни: одно неверное слово родителям, знакомым, даже самое невинное — и ты меня погубишь.

Маша сжала руки, до боли стиснув пальцы, и вся обратилась в слух.

Вечером того же дня они уединились в гостевом кабинете — баронесса частенько оставалась у Апраксиных на ночлег на правах старинной приятельницы, почти что близкой родственницы. Приготовили письменный прибор с тонко очиненными перьями, зажгли свечи, точно для совершения таинства, — по сути, так оно и было! — и баронесса стала медленно, тщательно подбирая каждое слово, диктовать письмо. Маша старательно записывала на элегантном листке мелованной бумаги с розоватым отливом в виде рамочки. Больше всего она боялась ошибиться или, не приведи Господь, посадить кляксу.

Решено было, что из-за болезни Амалии и невозможности двигать пальцами правой руки ответ майору Соколову напишет Маша. Своим почерком и подпись поставит собственную. Последнее обстоятельство более всего озадачило девушку, но баронесса, хоть и не сразу, все же сумела развеять ее сомнения.

— Мой супруг занимает важный пост в коллегии адвокатов. По этой причине может иметь знакомства в армейских кругах, в том числе и военной цензуре. Вообрази, что будет, коли муж узнает о нашей переписке с Сергеем? Майором Соколовым, я хотела сказать. Он ведь важная птица, наверняка за офицерами его ранга особый пригляд.

— Но… при чем же здесь я? — робко спросила Маша. — Может быть, лучше вовсе не подписывать этот конверт?

— Письмо без подписи вызовет еще большее подозрение, — заверила ее баронесса. — Это же военное ведомство, понимать надо. К подобной переписке ничто не должно привлекать никакого внимания. Ни малейшего, мой дружочек!

— А я? — сделала она последнюю попытку спастись. Но было уже поздно: коготок увяз — всей птичке пропасть.

— Кто же станет обращать внимание на письмо юной барышни? Да еще бравому офицеру? — лукаво подмигнула Амалия. — Обычное дело: восторженная девица, начитавшаяся французских романов, мечтает о романтическом увлечении. А где же и найти его, как не в действующей армии? Но мыто с тобой, Мари, знаем, что это не так, верно?

Баронесса взяла ее за подбородок, легким и плавным движением развернула к себе и легонько ущипнула кончик носа. После чего заговорщицки обняла за плечи.

Маша смущенно улыбнулась.

— Отчего же — в действующей? Разве сейчас война? Нынче никаких театров военных действий нет, даже скушно как-то.

— Вот именно, — назидательно подняла изящный, холеный пальчик баронесса. — Потому и внимания к нашим с тобой письмам не будет. А насчет армии…

Баронесса шутливо погрозила девушке.

— Русская армия — всегда действующая. Даже когда порохом в мире и не пахнет.