Барбара Картленд - Ах, Париж!

— Объясните же… ему, — пробормотала она дрожащим голосом.

Внезапно Гардению охватила паника; губы перестали слушаться ее, холл поплыл у нее перед глазами. Она вытянула руку в поисках опоры — и тут твердая мужская рука подхватила ее. Это принесло ей удивительное чувство безопасности, и она погрузилась во мрак, который, казалось, полностью окутывал ее…

Придя в себя, Гардения обнаружила, что лежит на диване в незнакомой комнате. Шляпки не было, голова покоилась на целой горе атласных диванных подушек, а к ее губам кто-то прижимал стакан.

— Выпейте вот это, — скомандовал чей-то голос.

Она сделала небольшой глоток, и ее передернуло.

— Я не пью крепкие напитки, — начала было она, но стакан еще крепче прижали к губам.

— Выпейте еще немного, — проговорил все тот же голос. — Вам это пойдет на пользу.

Она подчинилась, потому что у нее не было выбора. Бренди горячей волной разлилось по телу, в голове прояснилось, и, подняв глаза, Гардения увидела, что стакан держит тот самый англичанин. Она даже вспомнила его имя — лорд Харткорт.

— Извините меня, — пробормотала она, заливаясь краской при мысли о том, что, должно быть, именно он и отнес ее на диван.

— Все в порядке, — ответил лорд Харткорт. — Полагаю, путешествие утомило вас. Когда вы ели в последний раз?

— Это было так давно, — промолвила Гардения. — Я не могла себе позволить тратиться на еду в поезде, и мне не хотелось выходить на каждой станции, где мы останавливались.

— Так я и думал, в этом-то все дело, — сухо произнес лорд Харткорт.

Он поставил на столик стакан с остатками бренди, распахнул дверь комнаты, и девушка услышала, как он с кем-то разговаривает. Она огляделась, и ей стало понятно, что это кабинет или библиотека, дверь из которой вела в холл.

С усилием она села, руки взлетели к растрепанным волосам. Лорд Харткорт вернулся в комнату.

— Не двигайтесь, — сказал он. — Я велел принести еды.

— Не могу же я лежать здесь, — слабым голосом проговорила Гардения. — Мне нужно найти тетушку и объяснить ей, почему я приехала.

— Вы действительно племянница герцогини? — поинтересовался лорд Харткорт.

— Да, я ее племянница, — ответила Гардения, — хотя ваш друг и не поверил мне. Почему он вел себя так странно? Мне кажется, он был пьян.

— Наверное, он действительно был пьян, — согласился лорд Харткорт. — Такие вещи иногда случаются на приемах.

— Да, конечно, — сказала Гардения, вспомнив, как мало приемов видела, а на тех немногих, на которых ей довелось присутствовать, джентльмены не напивались до бесчувствия, а дам не носили за руки, за ноги.

— Вы сообщили тетушке, что едете сюда? — поинтересовался лорд Харткорт.

— У меня не было возможности, — ответила Гардения. — Понимаете… — Помолчав, она добавила: — Были причины, которые вынудили меня отправиться к тетушке незамедлительно. Не было времени, чтобы дать ей знать.

— Позволю себе заметить, что она удивится, увидев вас, — тихо проговорил лорд Харткорт.

Что-то в его голосе заставило Гардению горячо воскликнуть:

— Я уверена, тетя Лили будет рада меня видеть!

Лорд Харткорт собирался еще о чем-то спросить, но в этот момент дверь открылась, и вошел лакей с огромным серебряным подносом, заставленным различными блюдами. Здесь были и заливные трюфели, и перепела, украшенные спаржей и печеночным паштетом, и омар под желтым майонезом, и множество других самых диковинных и изысканных кушаний, названий которых Гардения не знала. Лакей поставил поднос на маленький столик рядом с ней.

— Но я же не смогу съесть все это! — воскликнула она.

— Съешьте то, что сможете, — посоветовал лорд Харткорт. — Вам сразу станет лучше.

Он отошел в дальний угол комнаты, встал около письменного стола и начал нервно перебирать расставленные на нем изящные безделушки.

Гардения не могла с уверенностью сказать, что руководило им, когда он отвернулся от нее: либо он проявил тактичность, решив не смущать ее и дать спокойно поесть, либо вид человека, с жадностью накидывающегося на еду в столь поздний час, был неприятен ему. Однако она была так голодна, что села и, не обращая ни на что внимания, принялась за еду. Она начала с омара, потом перешла к перепелам. Но справиться со всеми блюдами не смогла: еды оказалось слишком много.

Как лорд Харткорт и предсказывал, немного утолив голод, Гардения почувствовала себя бодрее. Она с благодарностью отметила, что на подносе стоит стакан воды.

Сделав пару глотков и отложив нож с вилкой, девушка несколько вызывающе обратилась к стоявшему позади нее мужчине.

— Я чувствую себя много лучше, — сказала она. — Благодарю вас, что вы приказали принести мне поесть.

Он отошел от стола и вернулся к ней, встав на коврик возле камина.

— Не позволите ли вы мне дать вам совет? — спросил лорд Харткорт.

Гардения не ожидала подобного вопроса и поэтому подняла на него удивленные глаза.

— Какой совет? — В ее словах сквозило любопытство.

— А вот какой, — ответил лорд Харткорт. — Вам следует вернуться назад завтра утром. — Он заметил, что она удивлена, и продолжил: — Ваша тетушка занята. У нее здесь масса гостей. Это неподходящий момент для приезда родственников, как бы рады им ни были.

— Я не могу этого сделать, — сказала Гардения.

— Почему? — настаивал он. — Вы можете остановиться в респектабельном отеле или это вам не подходит? Я мог бы отвезти вас в монастырь, который, как мне известно, находится здесь поблизости. Монахини с удовольствием окажут любую помощь нуждающемуся.

Гардения почувствовала, как вся напряглась.

— Я уверена, что вы, лорд Харткорт, действуете из самых добрых и честных побуждений, — сказала она, — но я совершила такое путешествие специально для того, чтобы приехать в Париж и повидать тетушку, и я уверена: когда она узнает о моем приезде, она будет рада.

Гардения не успела договорить, как у нее появилось неприятное ощущение, что, возможно, ей вовсе не будут рады. Сидя в поезде, она не раз пыталась убедить себя, что тетя Лили сойдет с ума от радости, когда увидит ее. Теперь же она подобной уверенности не испытывала, но она не допустит, чтобы лорд Харткорт догадался о ее сомнениях. Кроме того, если отбросить в сторону все эти предположения, разве может она сообщить незнакомому мужчине, что у нее нет денег? Ее кошелек был практически пуст, за исключением двух-трех франков, которые она обменяла в Кале.

— Я останусь, — твердо проговорила она. — Сейчас, когда я чувствую себя лучше, я могла бы, возможно, подняться наверх и поискать тетушку. Боюсь, дворецкий — или кем он здесь является — не передал ей, что я здесь.