Миган Маккини - Падший ангел

— Ничего подобного, милорд. Я сразу же распоряжусь, чтобы все было приготовлено, как вы сказали. — Она направилась к выходу.

— Вы ведь не одобряете этого?

Услышав этот новый неожиданный вопрос, она повернула голову и вопросительно уставилась на хозяина.

— Что?

— Вы ведь не одобряете тех… леди, которые приходят навещать меня, не так ли?

— Это вовсе не мое дело, сэр.

— А все же, если бы это было ваше дело, вы бы осудили меня? — Маркиз произнес это подчеркнуто спокойным тоном, хотя от его тяжелого взгляда домоправительнице стало не по себе.

— Я верю в узы брака, милорд, — ответила она.

— Понимаю. — Маркиз помолчал немного, словно обдумывая ее ответ.

— Не будет ли еще каких-нибудь распоряжений, милорд?

— Что бы вы сказали, если бы узнали, что я разделяю это мнение?

— Какое мнение, милорд?

— Что я тоже верю в брачные узы.

Миссис Майерс покачала головой.

— Я бы не поверила этому, милорд. Вы до сих пор болезненно воспринимаете то, что произошло с вашей матерью, хотя не решились бы признаться этом.

Подобная откровенность шокировала Трамора.

— Ну, довольно, миссис Майерс, вы зашли слишком далеко, — воскликнул он.

Казалось бы, после такого ответа домоправительница должна была притихнуть, но она продолжала делиться своими соображениями, хотя ее об этом вовсе не просили.

— Может быть, вы и правы, лорд Айван, но я знаю вас столько лет, сколько вы живете на свете. Я помню то время, когда умерла ваша матушка. Помню и то, каким замкнутым и угрюмым стал мальчик, у которого не было больше родного дома.

— Вот оно что, — тихо произнес маркиз. Домоправительница наконец почувствовала неловкость.

— Простите меня, милорд, — смущенно проговорила она едва слышно. Потом огляделась, словно в поисках какой-то вещи, и спросила: — Не попросить ли служанку принести еще угля для камина?

— Нет, вы можете идти. — Маркиз бросил на нее недовольный взгляд и отвернулся.

— Спасибо, сэр, — ответила домоправительница и было направилась к выходу, но вдруг обернулась, словно хотела сказать что-то еще.

— Вы что-нибудь забыли? — спросил Трамор.

— Знаете, милорд, — ответила она, — конечно, может, этого мне и не следовало вам говорить… Но, с вашего позволения, вы вовсе не плохой человек. Я и всем так говорю. И я надеюсь, что когда-нибудь вы полюбите леди, которая сумеет вас убедить в том, что я права. — Вдруг она словно опомнилась, сообразив, что такие речи могут кончиться плохо, и произнесла уже другим тоном: — Прошу меня извинить, милорд.

— Не болтайте ерунду, — вспылил маркиз. Лицо его в эту минуту стало еще мрачнее, чем обычно.

— Простите меня, — повторила домоправительница.

— Конечно, — отозвался на ее слова Трамор.

Выйдя наконец из библиотеки, миссис Майерс вздохнула с облегчением.

Но сам хозяин библиотеки был, как обычно, мрачен и погружен в свои мысля. Вскоре после ухода домоправительницы, маркиз встал и вышел из библиотеки. Он поднялся по лестнице на третий этаж, где находились комнаты большинства слуг, а затем — еще выше, в большую мансарду, венчавшую здание, и закрыл за собой дверь.

Продвигаясь вперед со свечей в руке по темному, заваленному старой мебелью и всяким хламом помещению, он шел по своим собственным следам на пыльном полу. Его интересовал хранившийся здесь большой завешенный холст с портретом молодой красавицы.

Несмотря на юность, она, по-видимому, сознавала свою красоту и понимала, какое впечатление производит на противоположный пол. Но во взгляде ее небесно-голубых глаз не было кокетства или жеманства. Скорее можно было сказать, что ей свойственна естественность. Вместе с тем взгляд этих глаз казался загадочным, хотя нельзя было бы утверждать, что эта девушка скрывает что-то или «себе на уме». Она, видимо, еще сама до конца не понимала своей силы, но стоило ей осознать свою власть — и она смогла бы повелевать мужчинами.

Но едва ли в их числе мог когда-нибудь оказаться одиннадцатый маркиз Пауэрскорт.

Он долго стоял перед портретом молодой женщины, и лицо его выражало противоречивые чувства — то ли любовь, то ли ненависть, то ли радость, то ли боль.

Трамор осторожно коснулся пальцем портрета молодой женщины и стал по очереди дотрагиваться до ее подбородка, ее носика, ее локонов, ее алых губ. Потом он вдруг закрыл глаза.

— Лиза… — произнес он сдавленным голосом.

Трамор открыл глаза, но продолжал стоять перед портретом как завороженный. Удивительная женственность этой красавицы составляла и ее силу, и ее слабость. Маркиз нагнулся и вытер пыль с бронзовой таблички на раме, где было выгравировано имя девушки: «Мисс Элизабет Викторин Альсестер из Ноддинг Нола, 1850 г. ».

Трамор выпрямился и бросил на портрет еще один взгляд. И вдруг, словно осознав всю нелепость собственного поведения, тихо рассмеялся. Потом он резким движением набросил на портрет завесу и ушел, больше не оглядываясь.

Несколько позже у ворот особняка остановилась коляска, которая привезла девицу из заведения Фанни Кимбел. Как обычно после восьми часов сгустился туман, но Фанни заботилась о том, чтобы ее девушки были защищены от дурной погоды. Когда прибывшая красотка вылезла из коляски, она быстро закуталась в лисье манто, чтобы согреться, хотя до дверей нужно было пройти всего несколько шагов.

Наверху, в своих апартаментах, маркиз уже ждал гостью. В вечернем костюме, состоявшем из черной визитки и черных брюк, он выглядел как настоящий пэр, а синий широкий галстук оживлял его наряд. Уютно устроившись в кресле, он потягивал бренди. При звуке шагов маркиз поднял голову.

В тот вечер к маркизу явилась самая дорогостоящая девица из заведения миссис Кимбел. Она выглядела весьма элегантно в роскошном нежно-голубом шелковом платье и в белых атласных туфельках.

— Меня зовут Розанна, милорд, — представилась гостья. — Миссис Кимбел сказала, что вы сегодня вечером ждете гостей. — Она поклонилась.

Маркиз изобразил на своем лице подобие улыбки и встал, чтобы приветствовать Розанну. Он бросил взгляд на мажордома Бидлса, после чего тот немедленно удалился, оставив хозяина наедине с посетительницей.

— Надеюсь, нынешняя погода не испортила вашего путешествия? — спросил Трамор.

— Ничто не может испортить такой вечер, милорд, — ответила Розанна. Мрачная мужественность маркиза явно произвела на нее впечатление.

Хозяин также оценивающе поглядел на гостью, но она заинтересовала его меньше, чем он ее.

— У Фанни отличный вкус, — сделал комплимент Трамор после небольшой паузы.

— Миссис Кимбел решила угодить вам, — ответила Розанна, коснувшись пальцем губ маркиза. — И я не заставлю вас разочароваться.