Элизабет Ролс - Неотразимая компаньонка

– Да плюнь на это, Милли, – с братской прямотой посоветовал Томас. – Посмотри на Тильду – как она сияет. Она виконтесса, но не волнуется попусту из-за своего имени. – Он повернулся к кузине: – Скажи, это твои гнедые стоят на конюшне?

Тильда кивнула, глаза ее сверкнули.

– Да. Если захочешь и дядя позволит, то можешь запрячь их в фаэтон или двуколку – посмотришь, насколько они резвы. – Она помолчала и многозначительно уточнила: – Но сначала я должна убедиться в том, что ты с ними справишься.

Том покраснел и смутился, а его отец вытаращил глаза.

– А кто, скажи, решит, способен Том управлять ими или нет?

Карие глаза спокойно выдержали свирепый взгляд.

– Мне кажется, что это и так ясно, сэр. Я сама и решу.

– Но только не в моей карете! – заявил лорд Пембортон. – Будь я проклят, если разрешу девчонке опрокинуть мою карету! Ты дашь Тому лошадей, и все тут!

Том покраснел и стрельнул в кузину виноватым взглядом, словно боялся, что та испугается отцовских слов.

Но Тильда выгнула бровь и заявила:

– Боюсь, что этого не будет, сэр. Это мои лошади, и, поскольку я не имела другой возможности увидеть, как Том правит лошадьми, кроме того случая, когда он опрокинул меня в кабриолете восемь лет назад, я вынуждена отказать ему… пока не увижу, что он в состоянии с ними справиться.

– Боже мой! – в ужасе воскликнула леди Пембертон. – Неужели ты лучше дяди в этом разбираешься?

– Нет, мэм, – ответила Тильда. – Но своих лошадей знаю лучше, чем он. И мне не хочется, чтобы Том сломал себе шею. И еще: когда мне предложат какой-нибудь напиток?

Том захохотал.

– Попала в точку, Тильда. Что ты выпьешь? Миндальный ликер?

Она поежилась.

– Нет, спасибо. Предпочитаю мадеру.

Пембертон сдвинул брови.

– В мое время молодая женщина…

– Дорогой сэр, не говорите этого, – карие глаза смотрели с насмешкой, – а то вас сочтут таким старым… ну, впору быть моим мужем!

Наступила зловещая тишина, поскольку покойный лорд Уинтер был на тридцать пять лет старше своей восемнадцатилетней невесты. Молчание нарушила леди Пембертон, которая с негодованием заявила:

– Тебе повезло, что ты получила хотя бы это предложение!

– Да, повезло, – с задумчивым видом согласилась леди Уинтер. – А теперь расскажите мне о светском сезоне Амелии. Это ведь твой второй сезон, не так ли, Амелия? И ты до сих пор не помолвлена? Ну а меня подхватили уже в середине сезона, не правда ли, мэм? Милый Джонатан просто обивал пороги нашего дома. Спасибо, Том. – Она одарила кузена очаровательной улыбкой и стала маленькими глоточками потягивать мадеру.

Амелия рассердилась:

– Все понятно. Ты мне завидуешь, потому что я красивее тебя. И еще потому, что я получила больше предложений, чем ты…

– Вовсе нет, Амелия, – прервала ее Тильда. – Я тебя поздравляю. Так сколько же предложений ты получила?

Прежде чем леди Пембертон успела сделать дочери предостерегающий знак, Амелия выпалила:

– Четыре! Пять, если считать его милость.

– Четыре! – улыбнулась леди Уинтер. – Тебе на самом деле повезло – такой богатый выбор! Но раз ты до сих пор не замужем, то мужчины в Лондоне, должно быть, слепы. Видишь ли, я приняла первое же предложение, чтобы в семье остались деньги для следующей дебютантки.

– Но первым мне сделал предложение лорд Уомзли, – объяснила Амелия, – а он слишком старый, ему все сорок!

– Сорок! – изумилась леди Уинтер. – Но это более или менее подходящий возраст. Господи, я боялась, что у бедняжки Джонатана не хватит сил дойти до алтаря. – Она задумчиво помолчала. – Не говоря уже о брачной ночи.

Последовало тягостное молчание, которое нарушила сама леди Уинтер, чьи язвительные замечания разили подобно пушечным ядрам.

– А можно узнать, какого же герцога завлекла Амелия? – сладким голосом осведомилась она. – Это ведь герцог, а не вдовствующий архиепископ? Том, ты сказал “его милость”,[1] да?

Потрясенный кузен кивнул.

– А… да. Его зовут Сейнт-Ормонд.

Все опять замолчали.

– Господи, – сказала леди Уинтер, – но это же победа. Беднягу Уомзли можно отбросить. И к тому же его милости не больше тридцати шести лет.

Но тут провидение сжалилось над лордом и леди Пембертон – вошел дворецкий и объявил, что обед подан.

Обед не удался. Попытки лорда Пембертона довести до сознания племянницы чудовищность ее поведения не увенчались успехом из-за присутствия слуг, в то время как колкости леди Уинтер постоянно доходили до цели. Она не допускала бестактностей, но было ясно – ей доставляет огромное удовольствие безжалостно насмехаться над дядей с теткой.

К тому времени, когда дамы обычно удаляются, леди Пембертон едва сдерживала ярость и, как только за ними закрылась дверь гостиной, разразилась гневными и многословными упреками в адрес Тильды.

Леди Уинтер, казалось, слушала ее с неусыпным вниманием. Когда же леди Пембертон сделала эффектную паузу, она рассеянно вымолвила:

– Прошу прощения, мэм. Я задумалась. Не могли бы вы повторить… О нет, не все, – уточнила она, когда леди Пембертон от возмущения чуть не задохнулась. – Все не надо ни в коем случае! Только ваши последние слова. О том, что я не подхожу в компаньонки. Это меня заинтересовало.

Милли, потрясенная смелостью кузины, открыла от изумления рот, но тут весьма кстати появились ее отец с братом.

Его светлость сразу перешел к делу. Грозно сдвинув брови, он посмотрел на племянницу и изрек:

– Надеюсь, ты пришла в себя и осознала, что обязана прислушаться к нашему мнению и сделать то, что тебе говорят.

– Конечно, сэр, – леди Уинтер насмешливо улыбнулась. – Тетя как раз сообщила мне, что я не гожусь в компаньонки, и я с радостью прислушаюсь к этому суждению.

Пембертон снова едва не сделался жертвой апоплексического удара: он выпучил глаза и побагровел.

Леди Уинтер воспользовалась заминкой:

– Видите ли, милорд, я больше не девочка, которая во всем зависела от вас. Честно говоря, у меня нет ни желания, ни необходимости выслушивать ваши советы. Сами того не ведая, вы дали мне свободу, выдав замуж за Джонатана. Я – самостоятельная, богатая женщина и могу поступать, черт возьми, так, как мне будет угодно. – Помолчав, она продолжила ледяным тоном: – Я приехала не по вашему приказу, а уступив просьбе помочь тете перед родами – эта причина показалась мне вполне разумной, и, как женщина, я не могла ей отказать… – И, – тут ее голос дрогнул, – … еще потому, что я думала, что вы, возможно, наконец почувствовали ко мне хотя бы некоторое расположение. Но я не потерплю, чтобы меня запугивали или мною манипулировали. Если вы именно так намереваетесь действовать, то я вместе с Анти тотчас же уеду.