Зоэ Арчер - Чужак

Ознакомительный фрагмент

Саймон мысленно усмехнулся. Эти люди не знали, что только что открыли двери своей погибели – предложили работу и крышу над головой тому, кто положит конец их спокойному существованию…

– Работа начинается в семь утра, – сообщил Мертон. – За каждую минуту опоздания следует штраф, так что лучше приходить вовремя.

– Да, конечно.

Подхватив сумку с инструментами, Саймон притронулся к козырьку своего кепи и вышел. За дверью его ждал саквояж с немногими пожитками. Его отец побагровел бы от унижения, узнав, что сын путешествует со столь скудным багажом. Но Саймон давно привык к ворчанию отца по поводу недостойного поведения сына. Как это часто бывало, он выбросил из головы все мысли о Хорасе Аддисоне-Шоу и сосредоточился на том, что следовало сделать дальше.

С первой частью задания все было в порядке. Теперь начиналась настоящая работа.

Годы службы в армии и в «Немисис» показали всю важность сбора информации. Прежде всего он должен был узнать, кто написал письмо, и только потом начать распутывать паутину, опутавшую «Уилл-Просперити». Но уже сейчас было ясно: обо всех обстоятельствах жизни на медном руднике мог рассказать лишь один человек – Элис Карр.

Саймон сказал себе, что только по этой причине спешит ее догнать.

Быстрым шагом возвращаясь в деревню, Элис шла по тропе, которую знала так же хорошо, как собственную ладонь. Поколения шахтеров в тяжелых сапогах протоптали дорогу на зеленом склоне холма. Оставили свое наследие под землей и на земле. Как и сама Элис. Но если бы все шахтеры испытывали такую же ярость, как она сейчас, то дорога давно превратилась бы в канаву.

С каждым шагом разговор с управляющими впивался в мозг как острые осколки металла. «Для лавки компании экономически невыгодно заменять почти сотню фунтов масла только потому, что вы так хотите, мисс Карр», – все еще звучало у нее в ушах.

– Экономически… Глупая задница, – пробормотала она себе под нос. – У них всегда находился какой-то предлог, какой-то наспех придуманный довод. Интересно, относились бы они к ней иначе, будь она мужчиной? Выслушали бы ее? Восприняли бы ее жалобы более серьезно?

Впрочем, какая разница? Ведь все равно только она одна пыталась что-то изменить.

– Мисс Карр, мисс Карр!

Захваченная мятежными мыслями, она не услышала оклика и не заметила торопливых шагов.

И только в тот момент, когда Саймон выкрикнул ее имя прямо у нее за спиной, она остановилась.

«Должно быть, это надсмотрщик, – решила Элис. – Сейчас отругает за то, что ушла домой рано, хотя меня отпустили управляющие». Она уже хотела об этом сказать, но, обернувшись, замерла в изумлении. Перед ней стоял незнакомец, которого она видела в машинном зале.

– Хочу поскорее познакомиться со своим новым домом. Надеялся, что вы, мисс Карр, покажете мне дорогу в деревню.

Он совсем не запыхался, хотя, кажется, бежал, чтобы догнать ее. И сейчас сдвинул кепи на затылок, открыв прядь золотистых волос.

Там, в машинном зале, она лишь мельком увидела его под газовым светом и обратила внимание только на зимнюю голубизну его глаз, но теперь смогла рассмотреть его получше.

– Значит, получили работу?

– Повезло, – ответил он. – Мне нужна была работа, а этому насосу – нянька.

Рабочая одежда не скрывала очертаний его мускулистого тела, явно познавшего свою долю тяжелого труда. Выросшая среди мужчин, целыми днями работавших кайлами, Элис привыкла видеть прекрасные образцы мужских фигур, но что-то в этом человеке – возможно, уверенность, с которой он держался, и широкие плечи, распиравшие грубое сукно, – заставляло обратить на него внимание.

– Мужчины не могут быть няньками, – сказала она.

Он с улыбкой пожал плечами:

– Мой друг говорит, что настоящий мужчина должен уметь делать все необходимое. И если бы этот насос потребовал от меня менять ему пеленки и укачивать во сне, то я бы и тогда согласился.

Элис попыталась сосредоточиться на словах собеседника, но ее мысли разлетелись как птички, стоило ей лишь присмотреться к его лицу. Ох, матерь божья, она и не думала, что мужчина может так выглядеть… Какие изящные и одновременно мужественные черты. Верхняя губа – тонкая, а нижняя – неожиданно полная. Должно быть, кто-то из его предков родился бастардом аристократа, поскольку невозможно было не заметить природного благородства его лица, казавшегося странным контрастом с одеждой и выговором, присущим жителям Шеффилда, причем не из самых богатых районов города. Но лицо, это лицо… Впрочем, как бы он ни был красив – все равно оставался мужчиной.

Она указала на тропинку с вытоптанной травой.

– Если ищете деревню, пройдите еще полторы мили и окажетесь там.

– Поскольку вы идете в том же направлении, – он улыбнулся, – то мы сможем составить друг другу компанию, верно?

Несмотря на смелые речи, Элис была леди, причем не совсем равнодушной к улыбке красивого мужчины. Но все же она безразлично обронила:

– Как хотите.

Он опустил сумку на землю и протянул ей свою загорелую руку. Она колебалась, и Саймон, взглянув вниз, увидел у себя на пальцах следы машинного масла. С виноватой улыбкой он вытер руку о брюки и только потом снова протянул Элис руку.

– Саймон Шарп, – представился он. – Только что нанялся механиком.

Было бы просто невежливо не пожать собеседнику руку, поэтому Элис стиснула его ладонь, тотчас вздрогнув от какого-то предчувствия.

– А я Элис Карр, – ответила она, пытаясь казаться бесстрастной. – И я очень советую вам поискать работу в другом месте, Саймон.

Только управляющие и прочее начальство обращались к шахтерам и рабочим по фамилиям.

Выпустив его руку, Элис направилась к деревне. Он быстро догнал ее и пошел рядом.

– «Уилл-Просперити» – единственная шахта, на которой сейчас есть места. Так что деваться мне некуда.

– Всегда можно эмигрировать. Или попробовать что-то другое. Вроде мюзик-холлов, например.

– У меня ужасная морская болезнь, так что нет и речи о том, чтобы пересечь океан. Что же до мюзик-холлов… – Его низкий гортанный смех завораживал. – Не думаю, что мне заплатят за песни и танцы. – Саймон с любопытством взглянул на собеседницу. – Но вы ведь тоже работаете на «Уилл-Просперити» и вроде не собираетесь покидать эти места, верно?

Мимо проехала коляска с управляющими, поднявшая тучу пыли. Но никто из них не обратил на парочку внимания. Элис закашлялась, что позволило ей помедлить с ответом. Наконец пыль улеглась; коляска же к тому времени казалась крошечным пятнышком. А Элис все еще спрашивала себя: «Стоит ли быть с ним честной?» Ведь этот человек мог оказаться доносчиком, выискивающим агитаторов. Но она же никогда не делала тайны из своих жалоб… И ее до сих пор не уволили.