Рене Бернард - Соблазн в сапфирах

Ознакомительный фрагмент

— Что? Я не…

— Ну же! Марго — это легкий, ни к чему не обязывающий флирт, и я думаю, даже ты будешь очарован ее несомненными талантами. — Эш хлопнул Джосайю по плечу. — Займи мое место, дружище, и сделай все, чтобы не выглядеть таким недовольным. Ты начинаешь напоминать мне Майкла.

— Сейчас это звучит как комплимент!

— Ты художник. Скажи ей, что ищешь новую музу, — предложил Эш, затем повернулся, быстро помахал Марго и зашагал по дороге в поисках свободного экипажа, оставив Джосайю разбираться с капризной прелестницей, поджидавшей его в карете.

«И хотя она избавит его от части денег, я бы сказал, он имеет право извлечь из этого пользу. Тогда как я начинаю подозревать, что судьба намерена лишить меня удовольствий…»

Предложение деда было невозможно игнорировать, и Эш надеялся, что старик на самом деле не так плох. Хотя послание намекало на худшее, скорее всего, его призывали в фамильное имение Беллевуд только для того, чтобы повидать далеких родственников или выслушать строгий выговор.

Но Эш и не думал колебаться. Если дед нуждается в нем, значит, он должен быть рядом. Несмотря на обманчивую внешность, обязанности господствовали над всем в его жизни, и Эш Блэкуэлл не тот человек, чтобы пренебречь ими.

Тишина деревенского пейзажа благотворно действовала на нервы Эшу, и он заставил себя не волноваться. Беллевуд, его родовое гнездо, находился менее чем в часе езды от Лондона, но сейчас ему казалось, будто он находится где-то в иных мирах. Библиотека его деда, с ее огромными пыльными полками и приглушенным светом, стала излюбленным местом его времяпрепровождения еще с тех пор, когда он был мальчишкой. Сюда его приводили, когда наказывали или он получил нагоняй.

«Проклятие! Как можно дожить до тридцати лет и вдруг ощутить себя восьмилетним мальчишкой в коротких штанишках? Черт, это не похоже на то, что я разбил дорогую вазу или…»

— Теперь так принято одеваться в Лондоне, или ты просто не успел переодеться после дороги? — послышался голос деда.

Эш снова узнал эту характерную ледяную интонацию властности, хотя годы несколько стерли силу голоса, и Эш вздрогнул, заметив это. Ему вдруг стало грустно сознавать, что любимое чудовище потеряло свои острые зубы.

— Твое пальто никуда не годится, все в грязи и помято. Похоже, ты совсем не следишь за собой.

Эш чуть склонил голову в почтительном поклоне и утопил привычный сарказм в любви к этому старому чудаку.

— Я только что приехал и хотел переодеться, но твой дворецкий сообщил, что у тебя ко мне какое-то срочное дело, которое не может ждать, и я должен поторопиться.

— Не только это! Я не могу попусту тратить время, которого у тебя предостаточно.

— Я использую наилучшим образом каждый день, дед, — мягко возразил Эш.

— Как ты смеешь?! Ты впустую тратишь свои ночи, и подозреваю, что вообще не видишь утра, с тех пор как вернулся из Индии. Ты мой позор, Эш. Я получаю рапорт за рапортом о твоих безрассудствах в Лондоне и удивляюсь, что ты стоишь передо мной, не сгорая от стыда.

Спина Эша выпрямилась и напряглась, он понимал, что это лишь начало нравоучительной лекции.

— Я сожалею, что ты принимаешь мое поведение так близко к сердцу. Но сплетни могут искажать истинное положение…

— Неужели? — Дед подошел ближе, прерывая его. — Так это неправда? Меня дезинформировали? Ты образец морали и на собственном примере показываешь, каким должен быть джентльмен? Так, мой мальчик?

Эш колебался, услышав что-то новое в тоне старого джентльмена. Отчаяние? Ложь была невозможна.

— Нет, дед, тебя информировали верно.

Между ними возникло напряженное молчание. И сердце Эша болезненно сжалось при виде разочарования, которым наполнились блеклые глаза деда.

— Именно поэтому я потребовал твоего немедленного приезда из города.

«Ну вот, началось. Вступление закончилось, и мы переходим к сути того, что действительно беспокоит его».

— Я умираю.

Шок пронзил Эша, когда он услышал это жесткое заявление. Он застыл на месте. Его дед постарел, это так, и выглядел чуть беспомощнее, чем прежде, но заявить, что он на гране могилы? Наконец Эш нашел в себе силы ответить.

— Это доктор Макаллистер сказал? Ты… болен?

Нетерпеливый жест прервал неловкую попытку выказать сочувствие и остановил последующие вопросы.

— Ненавижу докторов, и, слава Богу, я здоров. Разве ты глух и слеп! Неужели я выгляжу смертельно больным?

— Ты только что сам сказал, что умираешь. И я задал логичный вопрос.

— Мы все смертны, и не надо на меня смотреть такими сочувствующими глазами. Я куда сильнее, чем другие мужчины в моем возрасте, и у меня еще все работает.

— Рад это слышать.

Эш едва удержался от улыбки.

— Придержи язык! — Старый Блэкуэлл расправил плечи, и Эш уловил отблеск того грозного молодого мужчины, которым дед был когда-то. — Просто я ближе к концу жизни, чем хотел бы признать! И прежде чем меня вынесут отсюда, желаю понять, кто взвалит на себя печальнейшую пародию наследства.

«Проклятие! Похоже, лекция еще и не начиналась».

Лицо Эша стало серьезным.

— Наследник? Никто не может соответствовать этому званию, сэр!

— Ты мог бы по крайней мере попытаться! — Старик отвернулся, подошел к мраморному камину, над которым висел портрет его прадеда, смотревшего на них сверху. — Когда твои родители были убиты, я взял тебя к себе и никогда не думал, что все обещания и надежды, связанные с тобой, будут уничтожены у меня на глазах.

— Я не любитель опиума, дед, и не последний бездельник…

— Твое поведение и прежде настораживало меня, но я никогда особенно не тревожился. Однако с тех пор как ты вернулся из Индии… Я даже не прошу тебя жениться. Хотя это совсем обычная вещь — попросить тебя подумать о наследнике или двух, которые могли бы продолжить наш род. — Дед вздохнул, по его телу пробежала дрожь, и он ухватился за мраморную полку камина. — Дай мне хоть слабый намек, что ты не окончательно потерян, мой мальчик.

— Я не потерян.

Дед поспешно отвернулся, и странный блеск, мелькнувший в его глазах, заставил Эша забеспокоиться о подобном начале разговора.

— Ты так долго блуждал в тех далеких лесах, что, похоже, совсем забыл, кто ты есть. Все дело в Индии, ну, да Бог с ней. Я принял решение, мой мальчик.

— Решение?

— Конечно, я мог просто вышвырнуть тебя, велев своим адвокатам вычеркнуть твое имя из завещания. И сделаю это, Эш, если…

— Ты вправе сделать это. И так как я не оправдал твоих ожиданий, то даже не смею оспаривать твое решение, дед. — Эш говорил так искренне, как только мог. — Я скорее готов лишиться десяти состояний, чем заработать твое презрение. И я прошу прощения за это.