Барбара Картленд - Горизонты любви

От одной этой мысли Люси была готова рвать и метать.

Но она сообразила, что этим Джорджа не проймешь.

Сделав над собой усилие, она принудила себя пересечь комнату, подойти к мужу, положить руки на лацканы его сюртука и умоляюще заглянуть ему в глаза.

— Пожалуйста, Джордж, давайте как-нибудь иначе позаботимся о вашей племяннице, — произнесла она. — Вы же знаете, с каким нетерпением я ждала приема в Чейле. Там будут многие из самых близких наших друзей. Но молоденькой девочке там делать нечего.

Как удивительно хороша была Люси в этот момент! По выражению глаз мужа на мгновение она предположила, что ей удастся добиться своего. Но граф произнес:

— Когда мы приедем в Чейл, при вас будет ваш новый воздыхатель, готовый выполнить любое ваше пожелание. Напишите ему. Пусть пригласит кого-нибудь помоложе, кто мог бы составить Айне компанию.

По его тону Люси поняла, что Джордж ревнует. Как глупо было с ее стороны не принять во внимание его ревность!

Особенно если речь шла о маркизе.

Она знала, что Джордж мирится с существованием ее откровенных поклонников, наблюдая их ухаживания с насмешливым презрением. Но это касалось тех, кого она до сих пор всегда держала на расстоянии.

Но Люси и предположить не могла, что муж окажется достаточно проницателен и поймет, что маркиз — это другое дело.

Теперь-то она поняла, что недооценила Джорджа. Ей следовало отныне соблюдать большую осторожность, чтобы не возбудить его подозрений. Иначе он сможет воспрепятствовать ее встречам с маркизом наедине, а то и вовсе запретить ей видеться с ним.

Она с досадой вспомнила, как нетерпим всегда был Джордж к любовным интригам, которые занимали не малое место в жизни всех его друзей.

— Все это дьявольски недостойно, если вам интересно мое мнение! — обронил он однажды.

В другой раз, когда скандал с женой одного из его близких друзей стал предметом разговора в клубе, — Джордж заметил:

— Если бы она была моей женой, я бы хорошенько выдрал ее и отправил в деревню!

Люси тогда лишь рассмеялась.

— Вы рассуждаете как пещерный человек, Джордж! Это несовременно — быть настолько примитивным.

— Мужчина обязан защищать свое доброе имя, — ответил Джордж.

Сейчас, глядя на нее с высоты своего роста, он сказал:

— Больше я не собираюсь спорить, Люси. Мы устроим так, чтобы взять Айну с нами в Чейл, или отправимся в свое имение. Наш сад очень красив в это время года.

Люси знала, что Джордж тоскует по их дому в Суссексе, который стоял закрытым, пока в Лондоне продолжался сезон.

Ее муж терпеть не мог Лондон. Только возможность встречаться с друзьями в клубе и посещение рынка скаковых и. беговых лошадей мирили его с пребыванием в городе.

Он всегда становился раздражительным и неуступчивым по мере того, как приближалось время переезда в их дом на Парк-Лейн, чему предшествовала перевозка в Лондон слуг из имения, в помощь немногочисленной прислуге, которая оставалась в городе, чтобы поддерживать их дом, пока шел сезон охоты.

А для Люси Лондон был поистине землей обетованной, и время, проведенное в поместье казалось ей потраченным впустую, поскольку там было слишком мало мужчин, способных восхищаться ее красотой, да.

Но и для них удачная охота и множество добытой дичи были несравненно важнее ее достоинств.

Сейчас было бы невероятно глупо с ее стороны не заметить, какая опасность таилась в словах Джорджа, поэтому Люси поспешила ответить:

— Если это значит так много для вас, мой дорогой; безусловно, Айна должна поехать в Чейл. Я уверена, вы сумеете позаботиться о том, чтобы она не чувствовала себя там лишней.

Она заметила удивление в глазах мужа, вызванное ее послушанием, и подарила ему улыбку, которую один из ее поклонников сравнил с «лучом солнца, который пробивается сквозь тучи в пасмурный день».

— Я не сомневаюсь, что вы будете разумны, — довольно мрачно заметил лорд Уимонд.

Он обнял жену и поцеловал в щеку.

— Она сдержалась, не попросила его не мять ее платье, но постаралась поскорее высвободиться из его объятий.

— Вам следует позаботиться обо всем необходимом к приезду девочки, — сказала она. — Но боюсь, мы вряд ли сумели найти для нее подходящую одежду, если только у нее не тот же размер, что у меня.

При этом она подумала о платяных шкафах на втором этаже, забитых ее платьями.

Люси предполагала отослать эти наряды своим бедным родственницам, которые получали от нее иногда целый сундук отвергнутых ею предметов ее гардероба.

В ответ она получала письма, полные восторженной благодарности, и это позволяло Люси чувствовать себя истинной благодетельницей.

Ей никогда и в голову не приходило, что кузины, которых она одаривала подобным образом, были либо намного ее старше, либо жили в глухой провинции Уэльса.

Вряд ли им могли пригодиться ее изысканные бальные наряды с глубокими декольте, расшитые искусственными бриллиантами или стразами. Эти ее платья приковывали взоры всех, кто оказывался на скачках в Эскоте. Их разглядывали, их обсуждали, и Люси уже не могла снова показываться в них в свете.

Полагая, что проблема сама собой разрешилась, Люси поспешила к столу и села писать письмо маркизу.

В секретном ящике этого стола, от которого ключ имелся только у нее, лежало множество писем, присланных ей за прошедшие годы. Иногда эти письма наполняли мольбы, иногда — сердитые упреки. Но писем от маркиза было прискорбно мало.

Ей захотелось взглянуть на них еще разок. Перечитав их, Люси поняла, что если бы Джордж и обнаружил письма от маркиза, он не нашел бы в них ничего такого, что могло бы вызвать его подозрения.

На мгновение она почувствовала себя уязвленной, но тут же вспомнила, что маркиз еще не писал ей с тех пор, как они обменялись тем долгим поцелуем. Тогда у обоих перехватило дыхание, а сердце Люси затрепетало в груди.

— Он любит меня и полюбит еще сильнее, прежде чем я брошу его! — успокоила она себя и начала свое письмо к нему.

Маркиз вскрыл письмо на следующий день за завтраком.

Он заметил, впрочем как-то между делом и без особого интереса, что писчая бумага Люси, украшенная гербом Уимондов, тисненным поверх адреса, довольно толстая и не белая, а скорее кремовая, но почерк у нее изящный, и все буквы очень красивы.

Маркиз дочитал письмо, затем, окончив, завтрак, поднялся в кабинет матери.

На территории имения уже был возведен просторный дом для вдовствующей маркизы, на случай, если ее сын женится и она уже не будет хозяйкой Чейла.

Маркиза всегда утверждала, что с удовольствием станет жить в меньшем доме и избавится от груза ответственности.

Но на самом деле она лукавила.