Элизабет Торнтон - Если полюбишь графа

Она обвела глазами комнату и оглядела с нескрываемым интересом присутствующих. У Рэтборна вдруг возникло неосознанное желание смутить ее своим присутствием, так же как его смутило ее появление.

На мгновение взгляд женщины задержался на Уэндоне, и граф заметил, что улыбка ее стала шире. Потом она встретилась глазами с Рэтборном, и он заметил, как одновременно испуганно и изумленно ее темные брови взметнулись вверх. Она узнала его. Рэтборн понял это по блеску в глубине ее зеленых глаз, расширившихся в тревоге от столь неожиданной встречи. Он продолжал неотрывно смотреть на женщину и заметил, как быстро она дышит, словно старается с каждым выдохом отторгнуть его. Рэтборн понял, что она, как и он, живо помнит подробности их встречи и то, как давным-давно она изо всех сил сопротивлялась ему, а он решил, что не будет проигравшим в этом единоборстве. Его пронзительный взгляд приковывал ее к себе и вынуждал сдаться. Румянец на щеках женщины стал ярче. На губах Рэтборна появилась слабая улыбка. Он продлил бы это состязание, но в этот момент между ними появился кто-то третий, и когда их глаза снова встретились, женщина отвела взгляд.

– Кто она? – тихо спросил Уэндон, когда леди позволила хозяину усадить себя за стол спиной к Рэтборну.

– Когда-то, давным-давно, я знал ее, – ответил Рэтборн уклончиво.

– Мне кажется, я когда-то встречал эту леди, – заметил Уэндон, с трудом скрывая любопытство. – Не похоже, что она готова возобновить знакомство с тобой.

Уэндон выжидательно посмотрел на друга.

– Не выпить ли нам кофе с бренди? – спросил Рэтборн, явно уходя от разговора.

Он попытался поймать взгляд хозяина, но безуспешно, потому что в этот момент девушка в зеленом плаще поманила того к себе указательным пальцем. Рэтборн заметил, как в ее кольце сверкнул изумруд, и загадочно улыбнулся.

– Ну не обидно ли? – воскликнул виконт, и в голосе его слышалось удивление, смешанное с досадой. – Как мы это переживем, Рэтборн? Чтобы нас обскакала девушка, единственное достоинство которой – хорошенькое личико? Ты погляди на нашего хозяина! Он просто пускает слюни, глядя на нее!

– Да, такой вот поворот дел. Но пусть тебя успокаивает мысль о том, что если бы она была мужчиной, которого убеждали принять на себя должность на службе его величества, то карьера его была бы обеспечена.

– О? Неужели? – удивленно спросил Уэндон.

– Ее стратегией, будь она мужчиной, была бы оборона, и это стало бы ее сильной стороной, – ответил Рэтборн, глядя женщине в спину задумчивым взглядом. Помолчав минуту, он добавил: – Но это был бы единственный случай, когда она смогла бы меня обойти.

Рэтборн провел рукой по лицевой стороне своего темного сюртука и извлек из внутреннего кармана кусочек кружева:

– Это принадлежит миссис Дьюинтерс.

Слабый, едва уловимый аромат красной гвоздики донесся до Уэндона, и он скорчил гримасу:

– Что ты собираешься делать?

– Как что? Возобновить старое знакомство.

Граф отодвинул стул и поднялся на ноги в своей неторопливой манере. Что-то в выражении его лица заставило Уэндона воскликнуть:

– Господи, Гарет! Она всего лишь молоденькая девушка. Осторожно, малый! Чем она тебя так обидела, что ты... хочешь ее столь сурово наказать?

Рэтборн изобразил изумление:

– Наказать? Ты заблуждаешься, Уэндон. Скорее это можно назвать принятием решения. Ты извинишь меня?

Дейрдре скорее почувствовала, чем увидела приближение Рэтборна. Она внутренне вся напряглась, но внешне продолжала сохранять спокойствие, беседуя со спутницей, и с ее губ не сходила улыбка. Вскоре она заметила изумленный взгляд своей тетки, устремленный куда-то чуть выше ее головы, осторожно обернулась, чтобы бесстрастно взглянуть в знакомое лицо, столь упорно преследовавшее ее в часы бодрствования и сна с тех пор, как граф стремительно ушел от нее в ту последнюю их незабвенную встречу.

Он буквально навис над ней, давя своим присутствием, и Дейрдре пришлось приложить немалые усилия, чтобы сдержаться и не отшатнуться. Его взгляд, полный холодной учтивости, заставил ее внутренне содрогнуться в тот момент, когда они встретились глазами.

– Рэтборн к вашим услугам, мэм, – услышала Дейрдре его глубокий баритон. Рэтборн почтительно поклонился, обратившись к тетке. Дейрдре уже почти забыла этот хрипловатый голос. Он мог быть разным: мягким, успокаивающим или обольстительным. – Полагаю, что эта дамская деталь туалета принадлежит вам? Вы уронили ее, входя сюда, а я подобрал.

Тетка Дейрдре, леди Фентон, оглядела доброжелательного джентльмена, возвышавшегося над ней. Его присутствие требовало внимания. Темные, с рыжеватым оттенком, волосы спускались на воротник, узкий черный сюртук высшего качества и модного покроя облегал широкие плечи. Загорелое лицо, белозубая улыбка были великолепны, но больше всего ее поразили глаза – янтарные, с золотистыми вкраплениями, как у тигра. Мужчина стоял рядом и пока он терпеливо ожидал ответа.

– Покорнейше благодарю, сэр, но я не узнаю платок. Леди Фентон повертела вещицу в руках, внимательно ее рассматривая:

– Возможно, он принадлежит какой-нибудь другой леди... Это не твой, Дейрдре?

Дейрдре уловила застарелый запах, исходивший от кружевной тряпицы, и глаза ее сердито сверкнули.

– Полагаю, вам следует попытать счастья с другой леди, – холодно и решительно произнесла она.

Тетка бросила на племянницу вопросительный взгляд, но Дейрдре отвела глаза.

– В таком случае прошу извинить мое вторжение, мисс... – Рэтборн замолчал, ожидая, когда она представится.

Дейрдре хранила каменное молчание, но ее тетка, вероятно, обескураженная скверными манерами племянницы, поспешила сказать вместо нее:

– Позвольте представить мою племянницу мисс Дейрдре Фентон. Я леди Фентон.

– Я в восторге, – ответил граф, поднося к губам пальчики леди Фентон. – Мисс Фентон? Я припоминаю это имя. Кажется, я имел удовольствие быть представленным вам раньше, перед тем как отправиться в Испанию. Это было около пяти лет назад. Как я припоминаю, ваша матушка в то время начала вывозить вас в свет.

Рэтборн взял руку Дейрдре и поднес ее к губам:

– О, кто мог бы забыть этот ослепительный изумруд? Вижу, вы его все еще носите.

Леди Фентон почувствовала что-то неладное. Дейрдре, до сих пор сидевшая на месте как изваяние, со щеками белее полотняной скатерти на столе, подняла голову и посмотрела на графа пылающим от гнева взором:

– Я считаю это кольцо своим счастливым амулетом. Она решительно вырвала свою руку.

– Правда?

Граф намеренно неторопливо дотронулся до шрама на щеке, и Дейрдре, неожиданно смутившись, снова уставилась на соусники.