Джулия Куин - Великолепно!

Как только все занялись своим делом, Белл обратила к Эмме серьезный взгляд голубых глаз:

– Волнуешься?

– Из-за сегодняшнего вечера?

Белл кивнула.

– Немного. Знаешь, вы, англичане, пугаете своей приверженностью этикету и всевозможным правилам.

Белл ответила сочувственной улыбкой и отвела от глаз прядь волнистых волос.

– У тебя все пройдет прекрасно. У меня сложилось впечатление, что ты хорошо знаешь, что делаешь, и люди тебе верят.

– Ты такая умная, – отозвалась Эмма. – Это потому, что ты много читаешь.

Белл в притворном ужасе закатила глаза.

– Я никогда не найду мужа, если все время буду сидеть, уткнувшись в книгу.

– Так говорит твоя мать?

– Да, но она желает мне только хорошего и ни за что не станет настаивать на моем браке, чтобы сбыть меня с рук. В прошлом году она разрешила мне отказать графу Стоктону, а он ведь считался самым завидным женихом.

– И чем он тебе не угодил?

– Его смутило то, что я люблю читать.

Эмма улыбнулась и добавила муки в миски с тестом.

– Он сказал, что чтение не для женских мозгов, – продолжала Белл. – Это способствует зарождению «вредных идей».

– Упаси Боже!

– Знаю, знаю. Еще он сказал, чтобы я не волновалась, и обещал после свадьбы отучить меня от этого вредного занятия.

Эмма искоса взглянула на кузину:

– А ты не сказала, что искоренишь его самоуверенность?

– Хотела, да раздумала.

– А я бы сказала.

– Не сомневаюсь. У тебя талант говорить то, что думаешь.

– Это комплимент?

Белл ответила не сразу.

– Думаю, да, – сказала она наконец. – Сейчас рыжие не в моде, но я предсказываю, что уже через месяц ты с твоей невозможной манерой высказываться будешь иметь грандиозный успех, и, как я понимаю, те, кто обо всем осведомлен, сообщат мне о том, что рыжие стали гвоздем сезона и моей кузине повезло, хоть она и имеет несчастье быть американкой.

– Я почему-то в этом сомневаюсь, но с твоей стороны очень мило так считать.

Эмма сознавала, что она не так хороша, как Белл, но собственная внешность вполне ее удовлетворяла. Нед однажды назвал Эмму хамелеоном, имея в виду то, что при каждом повороте головы ее волосы меняли цвет и луч света мог заставить их запылать. А глаза Эммы, обычно светло-фиалковые, темнели и загорались опасным блеском и становились почти черными, когда она гневалась.

Вытерев руки о передник, Эмма громко позвала:

– Миссис Кук! Что нам делать дальше: мы уже израсходовали всю муку и сахар.

– Яйца. В каждой миске должно быть по три яйца. И никаких скорлупок – если они попадут в мои пироги, то вместо них я подам гостям ваши головы.

– О! Миссис Кук нынче свирепствует. – Белл хмыкнула.

– Я это уже слышала, мисси! Хотите оставаться у меня на кухне, принимайтесь за работу!

– Где вы держите яйца, миссис Кук? – Эмма обшаривала ящик, в котором держали скоропортящиеся продукты. – Я нигде их не вижу.

– Я так и знала, что у вас двоих нет чутья и таланта к кухонному делу, – проворчала кухарка и открыла ящик, однако и ее поиски оказались столь же безрезультатными.

– Ну и дела. У нас нет яиц!

Лицо кухарки из мрачного стало свирепым.

– Какой разиня забыл купить яйца? – грозно воскликнула она.

Поскольку никто не признавался, кухарка оглядела кухню, и наконец ее взгляд задержался на молодой девушке, сгорбившейся над горой ягод.

– Мэри, – окликнула она помощницу, – ты скоро закончишь?

Мэри вытерла передником мокрые руки:

– Нет, мэм, у меня еще полно работы. Никогда не видела столько ягод.

– Сьюзи?

У Сьюзи руки были по локоть в мыльной пене, потому что она поспешно перемывала посуду.

Эмма оглядела кухню, в которой трудились по меньшей мере двенадцать человек, но все они казались ужасно занятыми.

– Ну, это бог знает что, – проворчала кухарка. – Надо накормить четыре сотни душ, а у меня нет яиц и нет никого, кто мог бы пойти и купить их.

– Я пойду, – вызвалась Эмма.

Кухарка неодобрительно посмотрела на нее:

– Да вы с ума сошли!

– Эмма, этого ни в коем случае нельзя делать, – присоединилась к ней Белл.

Эмма широко раскрыла глаза:

– Я не сошла с ума и не понимаю, почему бы мне не пойти и не купить яйца? К тому же глоток свежего воздуха мне не повредит: я все утро просидела взаперти…

– Но тебя могут увидеть, – возразила Белл. – И ты вся в муке. Прекрати, ради всего святого!

– Пока я здесь ни с кем не знакома. Кто меня узнает?

– Но ты не можешь выйти из дома в платье горничной.

– Как раз в этом платье мне и следует идти, – терпеливо пояснила Эмма. – Если бы я надела одно из платьев, которые ношу утром, все бы удивлялись, почему это леди вышла на улицу без сопровождения и отправилась на рынок за яйцами. Когда я одета, как горничная, никто и не посмотрит на меня. А вот ты, конечно, не можешь пойти со мной: тебя мгновенно узнают.

Белл вздохнула:

– Мама меня убила бы.

– Ну вот видишь. Если миссис Кук нужна наша помощь, то это единственно правильное решение. – Чувствуя себя победительницей, Эмма улыбнулась.

– Не знаю, не знаю, Эмма. – Белл пожала плечами. – Позволить тебе выйти из дома одной…

Эмма с раздражением вздохнула:

– Я соберу волосы в узел на затылке, как делают горничные, а еще могу испачкать платье и щеки мукой.

– Эй, не очень-то старайся! – прикрикнула на Эмму кухарка. – Не стоит тратить на это хорошую муку.

– Ну, Белл? – Эмма ждала. – Что ты думаешь?

– Не знаю. Маме бы это не понравилось.

– Она об этом не узнает.

– Ну тогда ладно! – Белл обернулась к другим работникам на кухне: – Ни слова об этом, вы поняли?

– Мне это тоже не нравится, – проворчала кухарка. – Совсем не нравится.

– У нас нет выбора, если вы собираетесь испечь пироги для сегодняшнего праздника. Почему бы вам не поручить Белл выжимать сок из лимонов? Я обещаю вернуться так скоро, что вы и моргнуть не успеете. – С этими словами Эмма вырвала из руки кухарки деньги и выскользнула за дверь.

Выйдя на улицу и глотнув холодного весеннего воздуха, Эмма ощутила свободу. Свободна! Так приятно время от времени покидать дом кузины; к тому же одетая горничной, она могла прогуливаться сколько угодно долго. А вот после сегодняшнего вечера ей больше не придется покидать Блайдон-Мэншн без сопровождения.

Эмма завернула за угол и не спеша побрела по тротуару, останавливалась перед каждой витриной и подолгу разглядывая ее. Как она и ожидала, никто из леди и джентльменов, проходивших мимо, не задержал на ней взгляда. Да и какой интерес могла вызвать маленькая рыжеволосая горничная, с ног до головы покрытая мукой?

Придя на рынок, Эмма, весело напевая себе под нос модную песенку, зашла в лавку и купила несколько дюжин яиц. Нести их было не особенно удобно, но она старалась сохранять беззаботный вид. Кухонная девушка должна быть привычной к труду и легко справляться с такой ношей, а Эмма не хотела, чтобы кто-нибудь заподозрил, что она переодета. К тому же она чувствовала себя достаточно сильной, а дом находился не так уж далеко.