Кристина Додд - Древнее проклятие (Грешный и влюбленный)

— Откуда же вам имя его известно? Вы что, документы у него спрашивали, у привидения вашего?

— Нет, мисс. Но вид у него — точь-в-точь портрет Радолфа. Видный такой мужчина, увидишь — сразу не по себе становится. Высокий, сильный. Воин с булавой и мечом.

Силван улыбнулась, ничуть не стесняясь своей смешливости — кучер сидел к ней спиной и не мог видеть, какое выражение сейчас у нее на лице.

— Ну если уж он дубину за собой таскает, лучше ему на глаза не попадаться. Я на вояк в последнее время и так слишком насмотрелась.

— Больно вы остры на язычок, мисс, — проворчал Джаспер.

— Мне это уже говорили, — согласилась Силван.

Тут коляска добралась до вершины холма, и Силван закричала:

— Стоп!

Джаспер еще не успел осадить лошадей, И экипаж еще не совсем остановился, а девушка уже соскочила — сначала на ступеньки, а потом и на землю. Ее взгляду открылась какая-то буйная чересполосица: древний лес и поросший вереском торфяник, скалистые утесы и под ними — плещущий океан. Она вошла в заросли высокой свежезеленой травы, вдыхая аромат стеблей, ломающихся под ее ногами. Вблизи — волны вереска и папоротника, а подальше — и пониже, за ними — такая же колышущаяся рябь морских волн, повинующихся тому же ветру, что и травы. Далеко-далеко, у самого горизонта, виднелись грязно-коричневые прямоугольники пахотной земли: ее очистили от прошлогодней стерни, вспахали, быть может, даже засеяли, но ни единого ростка еще не проклюнулось». На море, в прогалах между скалами, маячили рыбацкие лодки, на расстоянии казавшиеся совсем крошечными.

Силван стояла, ошеломленная открывшейся картиной, и в душе ее поднималось странное чувство, которому она не могла подыскать названия.

Как будто домой вернулась. После такого Долгого отсутствия. Но ведь не бывала она здесь никогда прежде.

— Богом забытое какое-то место. Дикое, языческое, что ли? — прервал ее размышления голос Джаспера. — Многие приезжие пугались даже, особенно дамы. Бывали даже такие, что дальше отсюда ехать не хотели — поворачивай, мол, назад, пустынно здесь, мрачно.

— Ничего подобного мне прежде видеть не приходилось. — Силван всей грудью вдохнула свежий, острый морской воздух, и ее охватил порыв какой-то буйной радости. Ей хотелось побежать по зеленому ковру, ловко перепрыгивая с кочки на кочку, или упасть навзничь в высокую траву и ощутить под руками ломкие пахучие стебли, или раскинуть руки и довериться ветру, который подхватил бы ее и понес навстречу неизвестному — ибо готова она смело встретить ужасы Клэрмонта, — а потом ветер бережно опустил бы ее на землю, И она прилегла бы — отдохнуть и набраться сил.

— Ничего не попишешь, вам-то назад никак нельзя, — прервал ее грезы Джаспер. — Его милость говорил, что вы — новая сиделка лорда Ранда.

Отдых. Покой. Боже милостивый, неужели и здесь она не избавится от своих кошмаров?

— Затея дурацкая, я так ему и сказал, — не спеша продолжал Джаспер. — Прежние-то сиделки мужчины были, да крепкие — таких еще поискать. И то не сумели с лордом Рандом сладить.

Снисходительная насмешка в голосе Джаспера заставила ее вновь обратить внимание на спутника.

— Как это — не могли сладить? Что вы хотите этим сказать?

— Да то и хочу. Склоки, крики, ругань — за восемь месяцев четверо здоровенных мужиков сбежали. По силам ли такое женщине? — Он бесцеремонно смерил ее взглядом с головы до ног. — Да еще такой хрупкой, как вы.

Силван оцепенела, пытаясь справиться с нахлынувшей тоской. Ее, выходит, опять обманули.

Гарт Малкин, нынешний герцог Клэрмонтский, уверял, что брат его — беспомощный калека. И сетовал на злой рок, сокрушивший силу духа лорда Ранда. Из его слов вырисовывался образ смирного и кроткого человека, нуждающегося в бережном уходе. Если бы не уговоры его милости, разве согласилась бы она отправиться в такую глухомань? Тем более что я по сей день памятна ей последняя встреча с лордом Рандолфом Малкином, оставившая в ее душе весьма противоречивые чувства.

Она помнила его голубые пронзительные глаза, покорявшие с первого взгляда, и не могла вообразить их поблекшими, потухшими от страданий. Но еще труднее было представить себе бессильным и неподвижным его когда-то упругое и ловкое тело. Неужели гордый лорд Ранд покорно смирился с поражением и покорился судьбе? Она-то рассчитывала, что будет заботиться о нем и понемногу возвратит его к жизни, и именно ее стараниями вновь заиграет улыбка на его побледневших губах, а в душе опять вспыхнет совсем уж было погасшая, живая искра. Не преувеличивает ли этот Джаспер? Не хочет ли он просто ее запугать? Сначала эти разговоры о призраках, теперь о буйном нраве лорда Ранда…

— Уже передумали, мисс?

Передумала? Еще чего. Она не какая-нибудь дамочка слабонервная. Мисс Силван Майлз и не с такими справлялась. Гордо выпрямившись, она подняла глаза на кучера, продолжавшего восседать на своем высоком сиденье, и улыбнулась ему.

— Что ж, время покажет, справлюсь я или нет. Поживем — увидим.

Он недоверчиво посмотрел на нее, а потом на его унылой физиономии расползлась ответная ухмылка.

— А что, может, и правда у вас получится? Не дурак же его милость, верно? — Соскочив наконец на землю, он любезно предложил ей в качестве опоры свою огромную лапищу. — Давайте-ка лучше в коляску.

Но Силван не торопилась.

— А сам дом где?

— За деревней. Холм обогнуть надо, а потом еще вверх немного подняться. Замок этот лорд Рандолф еще четыреста лет назад построил. И поставил дом фасадом к морю, так что едва ветерок усилится, как во всех окнах стекла дребезжать начинают. А уж если настоящая буря, так мы рады бываем, если камины не погаснут. Все тогда в дыму, конечно. И так вот и сидим, пока на дворе не стихнет. Он, этот первый герцог, такое вытворял… Да и нынешние Клэрмонты тоже. Никакого благоразумия, про уют или там удобства и заботы нету. Лишь бы воевать да других задирать. Чуть что не по ним — берегись! Хорошо, если живым ноги унести сумеешь.

Ого, это уже интересно.

— А почему вы мне об этом рассказываете?

Джаспер как будто не слышал.

— Вы бы лучше в коляску сели, мисс. Они уже вас давно дожидаются, с самого утра.

Не хочет отвечать. Наверное, уже жалеет, что так разоткровенничался. Ну и ладно, тянуть за язык она его не станет. Конечно, благородным происхождением она похвастаться не может, но гувернантка в детстве у нее была и всему, чему положено, ее обучила. Например, тому, что негоже настоящей леди прислушиваться к сплетням прислуги.

Правда, самой Силван всегда казалось, что подобные требования благопристойности не слишком разумны, ведь что ни говори, а разговоры прислуги — ценный источник сведений. Но это, надо полагать, давала себя знать кровь пращуров-простолюдинов, текущая в ее жилах. Поставив ногу на ступеньку, она ловко забралась в экипаж, подчеркнуто не замечая учтивости кучера, так жаждавшего ей помочь.