Принцесса Сливового Аромата - Виктория Анатольевна Воронина

вернулась в свой дворец ближе к полудню, и её морщинистое лицо сразу озарилось радостью при виде живой и невредимой Мей Фэн. Но она тут же приняла суровый и неприступный вид, и девушка поняла, что её царственная покровительница очень сердится на неё за самовольный уход.

– Мей Фэн, ты понимаешь, насколько серьёзно ты провинилась, уйдя из Дворца без моего позволения? – строго спросила она.

– Простите меня, Великая Государыня, – виновато сказала девушка, встав на колени.

– Бабушка, не сердитесь на мою Тётушку. Это я велел ей отыскать мастера Фэнь Ду, чтобы он научил её «Удару Пустоты» и забыл сказать вам об этом, – заикнулся было юный принц.

– Принц Лю Цзинь, не следует вводить свою бабушку в заблуждение. Как я могу защитить вас, если не буду отличать правду от лжи?! – ещё более сурово сказала старая императрица внуку и снова обратилась к Мей Фэн. – Я вижу, глупышка, что, несмотря на предостережение астролога Гуань Ло, мне следует тут же отдать приказ заложить свадебную карету и отправить тебя к гогуну Цай Юню. Если ты так сильно хочешь быть с ним, то я позволяю тебе покинуть службу во Дворце. Так я хотя бы буду знать, где ты находишься.

– Великая Государыня, я, конечно, мечтаю выйти замуж за гогуна Юня, но сейчас я больше всего не этого желаю! – воскликнула Мей Фэн, испугавшись разлуки с императрицей Тинг и своим племянником-принцем.

– Не хочешь замуж, а чего ты хочешь? – удивлённо спросила императрица Тинг, с недоверием глядя на внучку своей младшей сестры.

– Хочу горячего супчика с молодой курятиной, – очаровательно улыбнулась Мей Фэн, умильно глядя в глаза старой императрицы и зная, что та не устоит против её улыбки. Подумав, она ещё прибавила: – А если слуги ещё подадут свежую рисовую лапшу, то это будет вообще замечательно!!!

Как Мей Фэн и предполагала, Великая Государыня тут же простила её. Тинг до встречи намеревалась строго наказать свою воспитанницу, но стоило ей увидеть девушку и заметить, как сильно она исхудала, как это намерение исчезло без следа. Бедняжка Мей Фэн и так пострадала, не следует её наказывать ещё больше.

– Ах ты, обжора, знаешь, как меня смягчить! – ласково сказала императрица Тинг, шутливо грозя своей воспитаннице пальцем. – Тебе повезло, главный дворцовый повар доложил мне, что на кухню доставили свежие тигровые креветки. И скоро нам подадут горячий хого из тигровых креветок, говяжьего рёбра, бараньей лопатки и рыбных шариков!

– Этот обед – моя мечта! – воскликнула Мей Фэн, восторженно хлопая в ладоши. Тинг добродушно улыбнулась ей, и отправилась в обеденный зал в сопровождении внука, воспитанницы и придворных дам. Там уже были накрыты столики не только с пиалами, заполненными дымящимся хого, но и тарелочками с маринованными овощами, рыбными и мясными закусками.

Забыв о своём вельможном достоинстве священной собачки Фу, Яшмовый Дракончик с радостным лаем бросился к Мей Фэн, когда она уселась за свой столик и быстро облизал ей лицо. Мей Фэн любовно прижала песика пекинеса к своей груди и почувствовала себя дома. Опасные приключения остались позади, и ей больше ничто не мешало насладиться вкусным обедом и обществом близких людей.

 

Примечание:

Доу-му – («матушка ковша») – женское божество, ведающее жизнью и смертью. Доу-му живёт на звёздах Большой Медведицы. Она имеет четыре лица и восемь рук, в которых держит лук, копьё, меч, флаг, голову дракона, пагоду, солнце и луну. У неё три глаза, один (посредине лба) поставлен вертикально – благодаря этому она видит всё, что совершается в мире. У Доу-му есть муж Доу-фу («батюшка ковша») и девять звёзд-сыновей, из которых двое – божества Северного и Южного полюсов: первый, в белом одеянии ведает смертями, второй, в красном, – рождениями.

 

 » Глава 13

Тао Нань два дня искал беглянку по всем окрестностям крепости, но его поиски оказались тщетными. Четвероногие ищейки то находили след девицы Лю в осенних травах тропинок, то безнадежно теряли его. Окончательно они сделались беспомощными высоко в горах на берегу извилистой речки. Псовая стая сбилась в кучу возле журчащей воды, растерянно завыла, и тогда молодой генерал понял, что в ближайшем времени он точно не найдет Мей Фэн.

Проклиная всё на свете, Тао Нань вернулся в замок, однако от своего замысла – прикончить дочь Первого Министра – не отказался. Напротив, генерала Тао взяло такое зло из-за собственной неудачи в деле поимки ненавистной девицы, что он даже забыл о войне с киданями. Мей Фэн представлялась ему назойливой мухой, которую трудно поймать, но которую всё же необходимо прихлопнуть. И молодой генерал отправился за советом, как справиться с воспитанницей императрицы Тинг, к своему учителю – Горному Старцу священной горы Утайшань. Этот прославленный даос достиг бессмертия, используя самопорождение, и ему были известны все тайны Неба и Земли. Не было случая, когда бы он не мог дать верного ответа на вопрос своему ученику. О таких бессмертных «сянь», в совершенстве постигших путь «дао», говорили:

Взор его туманен – ничего не увидать.

Слух его неясен – ничего не услыхать.

Оседлав пустоту небытия, взлетает он высоко.

И вот уже он всё превзошёл – и нет ничего!

 

Всего за одну ночь молодой полководец преодолел многомильное расстояние, отделяющее его от Утайшаня, – так велико было его желание увидеть Наставника. Горный Старец обитал в древнем храме Наньшень, недоступном для непосвящённых. Но для благочестивых паломников, желающих поклониться месту, где обитал «сянь», и учеников Горного Старца путь был открыт; и Тао Нань легко взобрался по крутым тропам на вершину Бэйтайдин, имеющей славу «Крыши Северной Поднебесной».

Он окинул взглядом море порозовевших облаков, проплывающих мимо горной гряды, и благоговейно поклонился в сторону Востока, откуда вставало солнце, как учил его Горный Старец. Горы издавна являлись местом обитания Богов, и на Утайшане особенно явственно ощущалось их присутствие. Высокие скалы и обрывы в сочетании с извилистыми берегами безлюдных рек образовывали колоритный пейзаж, который дополняли высокие водопады и стаи летящих птиц. В этом месте можно было полностью отрешиться от всего земного; и на Утайшане охотно селились отшельники, отказавшиеся от земных благ, словно от ничтожного хлама.

Тао Нань трижды хлопнул в ладоши, призывая Наставника, и тот тут же появился перед ним в одежде из птичьего оперения, выйдя из уединённого места, в котором имел привычку медитировать.

– Добро пожаловать на Бэйтайдин, Нань! – сказал