Сьюзен Виггз - Лилия и Леопард

— А ты попробуй, Лианна.

— Понимаешь, — неуверенно начала она. — У меня внутри какая-то пустота, мрак… Я знакома с оружейным делом, со свойствами пороха, умею рассчитывать время взрыва, мне известны некоторые научные открытия, но никто не научил меня… — Лианна судорожно сглотнула. — Вот ты сказал, что я красивая, но мне трудно в это поверить, потому что я не чувствую этого сердцем. Мне никогда не приходилось задумываться над тем, что красота имеет какую-то ценность.

Лианна слышала учащенное дыхание Ранда, видела, как дрожат его пальцы, сплетая венок, и не могла понять, что же так взволновало юношу. Закрепив наконец последний цветок, он украсил венком голову Лианны; цепочки из лаванды спускались ей на плечи, красиво обрамляя лицо. Затем Ранд приподнял девушку за талию, так что слетели деревянные туфли, и опустил босыми ногами на прохладную весеннюю траву.

Лианна стояла перед ним, украшенная гирляндами цветов, с бьющимся от волнения сердцем, и видела, как полыхает в глазах Ранда желание. Его неподдельное восхищение заставило ее впервые поверить в то, что она, действительно, красавица, и дало внезапно глубокое ощущение своей значимости.

Словно понимая ее состояние, Ранд погладил девушку по щеке и ласково произнес:

— Ты прекрасная, святая, достойная любви и преклонения.

По телу Лианны пробежала сладкая дрожь. Она закрыла глаза и раскинула руки, как бы желая обнять все вокруг. Неужели ее мечты сбываются? Счастье переполняло девушку.

Лианна открыла глаза и посмотрела на Ранда, который стоял перед ней со сжатыми в кулаки руками; он как будто сдерживал себя, чтобы не прикоснуться к девушке. Мысли ее перескакивали с одной на другую. Она, действительно, хотела его, но дело было не только в ребенке, которого он мог подарить ей. Ранд разбудил в ней неведомые прежде желания, и только он мог удовлетворить страсть ее разбуженного сердца.

Но как сказать ему об этом? Нельзя же вот так взять и выпалить: «Извини, но я не могу сдержать свою страсть к тебе и, кроме того, мне нужен ребенок, поэтому будь любезен, возьми меня».

От волнения у Лианны пересохло во рту. Она не предполагала, что ей придется говорить мужчине подобные вещи. Пальцы девушки нервно перебирали стебелек увядшей травы.

— Ранд… мне нужно… кое-что…

Он склонил голову набок и ободряюще улыбнулся.

— Ты хочешь о чем-то поговорить?

— Да… Да, хотела бы. Видишь ли… я думаю, что наступило время, когда мы должны быть искренними насчет… определенных вещей.

Его взгляд сразу потух.

— Каких вещей? — настороженно спросил Ранд.

Лианна глубоко вздохнула.

— Ну… наших чувств. Признаюсь, я испытываю к тебе определенные чувства… Боже мой! Ну, как это лучше выразить? Я догадываюсь, что у тебя тоже есть определенные желания, Ранд. Я чувствую это по тому, как ты обнимаешь, целуешь меня, — щеки ее пылали, но она продолжила: — Без сомнения, ты пользовался благосклонностью многих женщин, — сказала Лианна, с каждым словом смущаясь все больше и больше.

— О, ты слишком преувеличиваешь, — улыбнулся Ранд.

От его беззаботного тона она почувствовала себя еще неуверенней.

— Возможно… ты провел с женщиной эти три недели.

Ранд с трудом подавил смех и с нарочитой серьезностью поинтересовался:

— Почему же ты не спрашиваешь меня об этом?

Но Лианна ни за что на свете не смогла бы заставить себя задать такой вопрос.

— Ты свободен в своих желаниях, — опустив голову, тихо сказала она. — Меня интересует другое, Ранд. Признайся, ты не испытываешь ко мне такое же влечение? Я…

— Лианна, — оборвал ее Ранд. — Я люблю тебя.

Девушка вскинула голову, испытывающе глядя на него.

— Раньше ты говорил, что думаешь, что любишь меня, — прозвучал еле слышный шепот.

Ранд шагнул к ней и осторожно убрал с виска прядь волос.

— Я больше не думаю так, — улыбнулся он. — Я знаю.

Горячая волна разлилась по телу Лианны. Господи, почему его признание так взволновало ее? Ей нужно от него только одно… И все же внутри Лианны пылал огонь, который не имел ничего общего с расчетливым желанием иметь наследника. И этот огонь зажег в ее сердце прекрасный золотоволосый рыцарь, стоящий сейчас перед ней.

Внезапно Лианну охватили сомнения. Она ведь замужем; у нее никогда не будет большего, чем свидания тайком. И все же Лианна так отчаянно желала его…

Ранд пристально смотрел на нее и нежно улыбался. Это была улыбка, которой она доверяла.

Все сомнения исчезли.

— Итак, — выдохнула Лианна, спрашивая себя, не может ли огромная нежность к нему в действительности оказаться любовью. — Это решено, не правда ли?

Ранд непонимающе улыбнулся.

— Что решено?

Она твердо посмотрела ему в глаза.

— То, о чем я пыталась поговорить с тобой. Ты… ты займешься сейчас со мной любовью?

Глава 6

Острие вражеского копья не смогло бы пронзить Ранда глубже, чем эти слова. Ее откровенная просьба обожгла каждую клеточку его тела, которое и так пылало от страсти. Потрясение оказалось настолько велико, что Ранд едва мог дышать, во рту пересохло, язык не повиновался ему.

Наконец Ранд с трудом произнес:

— Лианна, милая, ты сама не знаешь, о чем просишь.

— Нет, знаю, — шепотом возразила она, и он почувствовал на своем лице ее теплое дыхание. Невинное очаровательное смущение превратило губки девушки в прелестный бутон. — Ты думаешь, что достойные леди не просят о таких вещах. Но я, действительно, хочу тебя, — Лианна прижалась к нему. — И я уверена, что ты тоже хочешь меня.

Разумеется, усмехнулся про себя Ранд, трудно ошибиться, если его твердая выпуклость касается ее мягкого податливого тела.

— Я — рыцарь, — как можно тверже произнес он. — Я дал клятву…

Лианна не сводила с него серебристых глаз.

— Каждый истинный рыцарь — любовник, — возразила она и улыбнулась. — Об этом все песни трубадуров.

— Трубадуры предпочитают сладкие муки любовного томления преходящей радости одержанных побед, — торопливо проговорил Ранд с отчаянием в голосе: его решимость таяла с каждым неистовым ударом сердца.

— А ты, Ранд? Что ты предпочитаешь? — ее взгляд скользил по его лицу, плечам, широкой груди.

Ранд неподвижно стоял с опущенными вдоль тела руками. Он знал, что если коснется Лианны, то потеряет последние крохи самообладания.

— О тебе гораздо легче мечтать, как о чем-то недосягаемом, достойном восхищения и обожания.

«В мечтах я могу сдерживать ее… и себя», — подумал Ранд.

Лианна стояла перед ним такая близкая, доступная, на лице девушки играла нежная улыбка, глаза сияли, щеки пылали жарким румянцем; очертания ее стройного тела отчетливо угадывались под простым домотканым платьем. Ранд в замешательстве повернулся, чтобы уйти, чувствуя, что больше не в силах сдерживать себя.