Мишель Зевако - Эпопея любви

Шевалье же, уверенный в том, что любим, уже не боялся никаких превратностей судьбы. Однако он не верил, что когда-нибудь сможет соединить свою жизнь с Лоизой де Монморанси. Маршал заявил, что его дочь предназначена графу де Маржанси. Пардальян об этом графе и не слышал, но намеревался, познакомившись, вызвать его на дуэль, и пусть шпага решит, кому будет принадлежать Лоиза. Короче, Пардальяна-младшего мучили два вопроса: во-первых, как вывезти Лоизу из Парижа и, во-вторых, кто же такой граф де Маржанси, предполагаемый жених Лоизы.

Пардальян-старший в это время строил свои планы, проявляя максимум осторожности. Он черпал сведения у Жилло и, похоже, замышлял что-то серьезное. Беспокойство не покидало старого лиса. Он нюхом чувствовал приближающуюся опасность…

Жанна де Пьенн по-прежнему оставалась безумной. Больше о ней сказать нечего… Может, она была счастливее всех остальных. Тихое безумие вернуло ее в прекрасные дни молодости, она вновь видела себя в Маржанси. И, что удивительно, физически она вполне поправилась.

Маршал де Монморанси чувствовал себя в двойственном положении. С одной стороны, руководители гугенотского движения держались от него поодаль, поскольку Франсуа отказался принимать участие в их планах похищения короля. С другой стороны, его ненавидел королевский двор, обвиняя в потворстве гугенотам. Люди, втянутые в политику, не понимали, что влиятельное лицо может сохранять независимость в поступках и суждениях.

Франсуа де Монморанси и не пытался добиться уважения и восхищения своих сограждан. Причина тому была проста, он и сам не испытывал к ним ни уважения, ни восхищения, наблюдая за интригами и борьбой амбиций вокруг трона, видя жестокость, лицемерие и беспринципность окружающих. Маршал мечтал спокойно жить в своих владениях.

Таковы были планы наших героев. Все вроде бы были спокойны и счастливы, но над этим спокойствием сгущались тучи. Так в трагическую минуту, перед бурей, замирают в лесу деревья, стихает ветер, мрачные тучи не заслоняют небо, лишь какая-то серая пелена наползает на солнце… Но внезапно небо чернеет, порывы ураганного ветра сгибают деревья, приходит буря…

XI. Встреча маршала де Данвиля и Пардальяна-старшего

Перенесемся теперь, дорогой читатель, во дворец Монморанси. Жарким вечером, в начале августа, Пардальян-старший у себя в комнате облачался в походное снаряжение, насвистывая охотничью песенку. Он надел кожаную куртку, прицепил к поясу длинную шпагу, предварительно удостоверившись, что острие не затупилось. Затем вооружился коротким кинжалом с маркой миланских оружейников, подаренным ему Монморанси.

— Клянусь Пилатом! — проворчал старый вояка. — В этой коже я просто задыхаюсь, надеюсь, скоро я из нее вылезу!

Было уже около десяти часов вечера, и на Париж опустились сумерки. Завершив приготовления, Пардальян уселся в кресло со шпагой на коленях и принялся размышлять. «Предупредить шевалье или не надо? Пожалуй, не стоит. Захочет пойти со мной — он ведь все делает по-своему. А это дельце я должен провернуть сам. Возможны два варианта: или, как утверждает эта скотина Жилло, мой бывший хозяин действительно будет один, или я попаду в ловушку, а тогда уж совсем ни к чему шевалье сопровождать меня… А если убьют? Да, хотел бы я, прежде чем умереть, повидаться с сыном…»

Так Пардальян просидел до десяти часов. Потом он спустился во двор, поболтал с охранником, предупредив, что, если до ночи не вернется, значит, отправился путешествовать, и покинул дворец. Пардальян не спеша направился к Сене, перевозчика с лодкой уже не было на реке, и старому солдату пришлось идти через Большой мост, носящий ныне название мост Менял. Шел Пардальян не торопясь, словно прогуливаясь. Он направился в сторону Тампля, а затем, уже около одиннадцати, подошел ко дворцу Месм, принадлежавшему маршалу де Данвилю.

Пардальян обошел дворец кругом: с фасада здание казалось пустым. Сзади ко дворцу примыкал сад, окруженный каменной стеной. Старый вояка перемахнул через ограду с легкостью, которой позавидовал бы и его сын. Добравшись до задней двери, Пардальян стал орудовать в замке кинжалом. К полуночи он, к большому своему удовольствию, справился с дверью и проник во дворец.

Пока он служил у Данвиля, он неплохо, пользуясь его собственным выражением, «изучил местность», и теперь мог ориентироваться во дворце даже с закрытыми глазами. Он прошел через буфетную, коридор, где находился вход в погреба, и улыбнулся, вспомнив о развернувшейся здесь баталии. Затем Пардальян оказался в господских покоях, по широкой лестнице поднялся на второй этаж и остановился перед дверью в личные апартаменты герцога де Данвиля.

— Здесь он или нет? Один или нет? — спрашивал себя Пардальян.

Он уже потянулся к дверной ручке, как вдруг дверь распахнулась и на пороге со светильником в руке появился маршал де Данвиль.

— Надо же! Дорогой господин де Пардальян! — спокойно произнес маршал. — Полагаю, вы меня ищете? Соблаговолите войти… А я как раз хотел с вами побеседовать…

Пардальян на мгновение растерялся. Хоть старого вояку и нелегко было захватить врасплох, но тут он испытал потрясение — его смертельный враг перехватил инициативу. Усилием воли Пардальян взял себя в руки и любезно улыбнулся маршалу:

— Клянусь Богом, монсеньер, с удовольствием принимаю ваше предложение, ибо и я хотел вам кое-что сообщить.

— Если бы я знал, что вы ищете встречи со мной, я бы избавил вас от необходимости взламывать замки.

— Вы очень добры, монсеньер. Однако каждый ломает, что может, кто замки, а кто и судьбы людские…

— Проходите же, прошу!

Пардальян не колеблясь вошел в комнату. Маршал закрыл дверь и проводил гостя через коридор в гостиную.

— Вижу, монсеньер, о моем визите вас предупредили, — сказал Пардальян, имея в виду Жилло.

— Именно так, — ответил Данвиль.

— Раз уж вы столь откровенны, может быть, скажете, кто вас предупредил?

— Не вижу причин скрывать от вас это. Один из моих офицеров, вы его знаете и, по-моему, в большой дружбе с ним. Наш милый Ортес…

— Виконт д'Аспремон!

— Он самый! Вы с ним дружите, и он так к вам привязан, что все время ищет случая увидеть вас, хоть на минутку. Мне кажется, он хочет сообщить вам кое-что интересное.

— Буду счастлив выслушать его. Как-то мы с этим достойным дворянином уже начинали беседу, да не закончили. Надо бы выяснить, за кем останется последнее слово…

— Так вот, дорогой Пардальян, ваш добрый друг Ортес, мечтая прижать вас к своему сердцу, все бродил вокруг дворца Монморанси.