Кэтрин Гаскин - Зеленоглазка

Но тут послышался громкий голос Розы, и ощущение сразу исчезло.

– Адам!.. Адам! Это Адам и Ларри!

Я видела, как изменилось его лицо. Теперь он смотрел мимо меня, на Розу. И смотрел с нескрываемой страстью. Тогда я окончательно решила, что Адам любит ее.

Я поднялась на ноги и стала заворачивать свою шаль в коленкор. Больше я уже не чувствовала себя красивой. Меня охватили грусть и безнадежность.

Шли дни, и время делало свое черное дело. У многих из нас сдавали нервы; люди становились нетерпимыми и раздражались по любому поводу. Все страдали от необходимости быть на людях, и в то же время никто не согласился бы на полное одиночество. В довершение всех этих мук, стояла страшная жара, и днем мы буквально погибали от солнца и мух. Только ночь приносила нам облегчение и исцеление. Воздух был свежим и напоенным ароматами, на темно-синем небе сверкали необычайно яркие звезды. Дети визжали и носились между палатками, а взрослые жаловались друг другу на бедный урожай золота, оказавшийся в огромном куске кварца. Несмотря ни на какие трудности, Дэн сохранял неизменную доброжелательность. Что касается Кейт, то было понятно, что жизнерадостный вид дается ей все с большим трудом. Роза была самим ангелом – но только когда приезжал Адам, в остальное же время она ходила хмурая и надутая и постоянно срывала на Томе скопившееся раздражение. Пэт все не мог успокоиться относительно методов полицейского управления в Балларате и лицензионных тарифов. Своим благородным негодованием он заражал Сина, и они возмущались вдвоем. Тогда казалось, что больше всех повезло Ларри – хотя он работал, как все, а может быть, и больше, все же он был избавлен от убийственного однообразия жизни на приисках. Пэт страшно завидовал ему и дорого отдал бы, чтобы вот так же ездить, сидя на козлах повозки. Да, много воды утекло с того вечера, когда Ларри вернулся из своей первой поездки в Мельбурн.

А я сама? Теперь я уже не вспоминала так часто о Вилле Гриббоне и не ждала в гости полицейских. Меня волновало другое: Адам и Том все больше поддавались очарованию Розы, а я могла только стоять рядом и смотреть.

И в конце концов душившая Пэта ярость прорвалась наружу, вынося на поверхность все, что его мучило эти долгие дни: лютое недовольство притеснениями властей и все нараставшую ненависть к Ларри. В тот вечер старатели подожгли таверну Бентли.

Пэт с Сином были в гуще толпы, собравшейся у таверны в знак протеста против снятия с Бентли обвинения в убийстве. Говорили, что он убил старателя, который осмелился потребовать обслуживания в его отеле, но благодаря дружбе с полицией ему удалось уйти от ответственности. Судья заслушал дело, но отказался представить Бентли к суду присяжных. И вот теперь старатели собрались у таверны, выражая гневный протест. Сейчас уже трудно сказать, кто бросил в окно Бентли злосчастный камень, который разбил стекло и опрокинул горящую лампу. Но вскоре загудело пламя и стало слышно, как лопаются другие стекла.

Наш лагерь находился неподалеку, и Ларри, смекнув, в чем дело, быстро вскочил на ноги и махнул Адаму рукой:

– Бежим!

Адам сразу же сорвался за ним. Затем выбежали Дэн и Том, который, как всегда, коротал время у нас. А следом за ними, опомнившись, потянулись мы все – Кейт, Роза и я. Кон тоже не отставал от меня.

Когда мы пришли, здание уже было охвачено огнем, а народ криками вызывал Бентли. Мужчины остервенело рвались в огонь, прямо к горящим балкам. Горько было узнавать в этих людях наших мирных добрых соседей – терпеливых трудяг, неустанно ищущих золото. Это походило на ритуальный праздник дикарей – звучали песни и крики радости в честь того, что наконец удалось бросить вызов властям. Неожиданно раздались крики:

– Бентли! Смотрите, Бентли уходит с черного хода! За ним!

Вся толпа бросилась огибать горящее здание, а затем хлынула на тропинку между таверной и кегельбаном. Пэт с Сином были в самой ее середине, и к ним пытались прорваться Ларри, Адам и Дэн. Но вскоре мы потеряли их из виду. Отблески пламени делали всех мужчин похожими друг на друга в их одинаковых шляпах и рубашках из фланели.

– Господи спаси! – воскликнула Кейт.

И тут я почувствовала, что рядом со мной нет Кона, – он сбежал от меня, продираясь сквозь толпу к своим братьям. Он ведь был почти мужчина, и, наверное, ему хотелось доказать, что это еще не все. Он был и Магвайром, а поэтому должен был находиться там, где остальные Магвайры. Но для меня-то он был ребенком, что бы там я ни внушала ему про его мужской характер, и я боялась за него. Я бросилась за ним.

Оказавшись внутри толпы, я обнаружила, что совершенно не подхожу ей по росту. Моя голова находилась как раз на том уровне, где ее прекрасно доставали локти продирающихся людей. От этих ударов я едва не теряла сознание. Большинство размахивающих локтями и не подозревало, что они задевают женщину, да если бы они и заметили, то, скорее всего, сказали бы, что мне нечего делать в этой толчее. И были бы правы. Я уже начала бояться, что упаду и тогда меня затопчут ботинками. Кону удалось пробиться к самому центру, где он заметил Ларри. Когда я добралась до него, он все еще стоял на месте, беспомощно размахивая руками, чтобы не дать себя затолкать. Я обхватила его, но и вдвоем мы были уже не в силах протискиваться обратно.

Мы остались там и вскоре увидели, как Ларри и Адам наконец настигли Пэта. Все они оказались в числе тех, кто окружил Бентли, оседлавшего полицейскую лошадь. Животное взбесилось от огня, и четверо мужчин держали его под уздцы; остальные нападали на Бентли, пытаясь вышибить его из седла. Но тот оборонялся, нанося с размаху удары по головам полицейской дубинкой. И вдруг Пэту взбрело в голову вцепиться Бентли в ноги, и на него сразу же посыпались жестокие удары по лицу и по голове. Из разбитой губы и раны на затылке ручьем хлынула кровь.

Ларри стал оттаскивать его назад.

– Пэт! Пойдем отсюда! Не сходи с ума!

– Повесить его! – пьяно заорал Пэт и получил еще один удар дубинкой, от которого едва не потерял сознание. Глаза его затуманились, но он изо всех сил старался держаться на ногах. В это время Ларри расчистил себе в толпе немного места, развернулся и двинул Пэту прямо в челюсть, после чего тот нехотя отпустил ногу Бентли и начал медленно оседать на землю. Ларри поймал его и одновременно схлопотал от Бентли дубинкой по голове; к счастью, удар был скользящим. Ларри и Адам сцепили руки, соорудив нечто вроде люльки для Пэта, и понесли его сквозь толпу по проходу, который проделывал для них Дэн. Мы с Коном бежали прямо сзади них, не давая толпе сомкнуться. Когда мы наконец выбрались из толпы, то были в таком шоке, что едва заметили, как Бентли вырвался-таки на свободу благодаря своей дубинке и отчаянно брыкающейся лошади.