Линда Кук - Вслед за луной

— И куда же вы намерены отправиться, чтобы проспать две недели подряд?

Паэн ответил не сразу.

— К тамплиерам, — произнес он неохотно. — В их общину, расположенную на побережье. Она улыбнулась:

— Да, там вы можете чувствовать себя спокойно. А они позволят вам Остаться?

— Да.

Что-то в его голосе заставило ее поколебаться, прежде чем задать следующий вопрос:

— Вы их знаете?

— Они учили меня сражаться.

Бессменный черный плащ, который он носил, был знаком, который она так и не сумела разгадать.

— Вы тоже тамплиер?

— Нет.

— Не были ли вы членом их ордена до того, как…

— До того, как я стал наемником? — Он вздохнул. — Нет. Тамплиеры не принимают в свой орден людей низкого происхождения или незаконнорожденных.

— Но ведь вы говорили, что они учили вас сражаться.

— Да, когда я был еще подростком и у меня не было иного способа обеспечить свое будущее, кроме меча, они сделали из меня воина. Впоследствии, когда я отплатил им за все сторицей, они предложили мне золото в обмен на мой меч, когда им требовалось больше солдат, чем мог выставить их орден.

Только ночной мрак да еще то обстоятельство, что она лежала к нему спиной, придали Джоанне смелости продолжать свои расспросы. Ей очень не хотелось потерять расположение этого человека, но она должна была наконец узнать, как он превратился в наемника, хладнокровно убивающего ради мести или выгоды.

— А потом вы покинули тамплиеров, чтобы вступить в армию Меркадье?

— Я никогда не покидал ни тех ни других, — ответил он без тени раздражения. — Когда король Ричард повел свое войско в Палестину, я находился в рядах тамплиеров. Там было много таких людей, как я, нанятых за деньги для того, чтобы их мечи послужили во славу ордена. А после возвращения у нас еще прибавилось забот из-за пленения короля Ричарда.

— Вы пытались его освободить? Паэн покачал головой.

— Нет, но именно я доставил эмиссаров старой королевы на переговоры с сарацинами, которые держали его в заточении. И сама она, и ее посланники щедро платили мне за услуги. А потом я на некоторое время вернулся к Меркадье…

— ..где узнали о том, что можете заработать лишнее золото в замке Рошмарен.

Паэн поплотнее закутал ее в одеяло и тихо выругался.

— Если вы не хотите спать, мадам, тогда смените Матье на его посту. Не могли бы вы хоть немного помолчать и дать мне отдохнуть?

Джоанна затихла. Последним видением, промелькнувшим перед ее глазами, прежде чем она погрузилась в сон, были раскаленные малиновые искорки от костра, жар которого уносился северным ветром в бескрайнюю пустоту ночи.

Он крепче прижал ее к себе, согревая в эту холодную осеннюю ночь, пока не почувствовал, как дыхание ее стало ровным, а тело обмякло, приноровившись к его близости.

Если бы Паэн не знал, что Джоанна Мерко была замужем и проводила каждую ночь в постели Ольтера Мальби, он мог бы принять ее за нетронутую девственницу. Сколько бы времени ни продолжался ее брак и как бы глубоко она ни была посвящена во все, что касалось отношений между мужчиной и женщиной, по ее поведению никак нельзя было сказать, что ей был знаком тот тонкий язык чувств, который подразумевал близость без страсти и прикосновение без настойчивости. Хотя он вправе был ожидать, что она, как порядочная женщина, не захочет спать вместе с ним, ему тем не менее казалось, что ее тело будет стремиться согреться возле него. Однако вдова Мальби, похоже, не представляла себе, что значит просто делиться друг с другом теплом, когда кругом царят холод и мрак.

Перед мысленным взором Паэна по-прежнему маячило мертвое лицо Ольтера Мальби. Не будучи невинным подростком, убитый им Мальби тем не менее не производил впечатления зрелого мужчины в полном расцвете сил. На его лице, когда он лежал, прижавшись щекой к пыльному полу в доме блудницы, застыли раздражение и какой-то ребяческий гнев. Каким он был мужем для умной, утонченной Джоанны Мерко? И как он утешал свою юную супругу после того, как ее брат погиб во дворе замка Мальби? Часто ли он держал ее в объятиях, согревая своим теплом, когда любовная близость оставалась позади?

Паэн почувствовал, как в нем нарастает возбуждение. Выходит, он ничем не лучше вероломного сеньора Мальби, если не может отдать ей собственное тепло, не допуская при этом греховных мыслей. Он поднял глаза к небу и принялся считать драгоценные камни в поясе Небесного Охотника [12] и бледные огоньки, образовывавшие лезвие его занесенного для удара меча. Яркая, разжигающая похоть звезда Венера, как он надеялся, уже давно зашла за горизонт, однако Паэн на всякий случай избегал смотреть в ту часть неба, где она обычно появлялась.

Глава 12

Джоанна проснулась от звуков мужских голосов и тихого ржания кобылы. Все следы их лагеря, кроме одеяла, принадлежавшего Паэну, и заново разожженного костра, уже были уничтожены, а вещи сложены в кучу рядом с деревом, возле которого их лошади провели ночь. У ее ног, завернутые в плотное шерстяное одеяло, лежали гладкие, согретые огнем костра камни.

Арсуф, огромный черный жеребец Паэна, яростно противился попыткам Матье подтянуть подпругу на его седле, в то время как Паэн довольно успешно навьючивал коня Матье, перекинув седельные сумки вместе со свернутым в рулон одеялом через деревянную луку седла и закрепляя их веревками. Серая кобыла, которую Паэн приобрел для Джоанны в аббатстве Святого Мартина, уже оседланная и нагруженная единственной сумкой, старалась держаться как можно дальше от суеты, окружавшей ее более крупных собратьев.

— Держись крепче за поводья и не позволяй ему оборачиваться, не то он укусит тебя за ногу, — говорил Паэн, обращаясь к Матье. — После первых нескольких миль он успокоится. Если сможешь, не слезай с него всю дорогу, а своего коня веди под уздцы. Арсуф не любит, когда его ведут, и непременно постарается вырваться на свободу.

— Не беспокойся. Я доставлю его целым и невредимым в лагерь Меркадье и буду ждать тебя там.

— Только не продавай его Меркадье! Я уже ответил ему отказом два месяца назад, хотя он предлагал мне за Арсуфа хорошую цену, и он в мое отсутствие наверняка захочет…

— Клянусь тебе, Паэн, что, когда ты вернешься, твой зверюга будет со мной, такой же злонравный, как и всегда.

— И побереги собственную шкуру, Матье. Не ввязывайся в драку, которую ты не выбирал сам.

Джоанна, услышав их разговор, вскочила со своего ложа и стала натягивать ботинки.

— Не уезжайте! — крикнула она. — Матье…

— Я должен отвести животных, мадам, а Паэн посадит вас на корабль.

— Почему вы уезжаете?

Паэн придерживал голову Арсуфа, пока Матье взбирался в седло.