Патриция Кэбот - Эти синие глаза

Она распахнула дверь и с изумлением увидела не одного из жителей деревни, а Рейли Стэнтона.

— Вы! — закричала она, и при воспоминании об идиотском сне щеки ее вспыхнули румянцем. — Что вы…

Но прежде чем она закончила вопрос, он довольно бесцеремонно прошел в комнату.

— Не играйте со мной в игры.

Рейли Стэнтон круто обернулся, добравшись до двери в ту самую комнату коттеджа, которую отец Бренны именовал кабинетом.

— Я не смыкал глаз всю ночь и все думал об этой комнате. Но, как я ни ломал голову, не мог найти рационального ответа на вопрос, почему вы гуляете по ночам, изучаете могильные плиты и собираете комки грязи с дворов своих соседей. Гленденинг считает вас сумасшедшей, и я склонен согласиться с ним.

Брови Бренны поползли вверх. Она закрыла дверь коттеджа и прислонилась к ней спиной, скрестив руки на груди.

— Итак, — сказала она наконец, — доброе утро, доктор Стэнтон.

— Я ведь просил вас не играть в игры, мисс Доннегал, — повторил Рейли. — Вам это, возможно, и кажется забавным, но мне после того, как я полночи просидел на кладбище и отморозил… — Он бросил на нее сердитый взгляд. — Я чуть не отморозил ноги.

— Но ведь не я заставила вас там сидеть, — возразила Бренна. — Почему вы на меня кричите?

— Потому что, как вам известно, Гленденинг по уши влюблен в вас. Он только о вас и думает. Он потащил меня на кладбище и заставил сидеть там и любоваться вашим маленьким представлением.

Рейли теперь расхаживал взад-вперед по комнате. Ворона, сидевшая над его головой, следила за каждым его шагом и перепрыгивала с одной балки на другую, распушив свои черные перья.

— И я всю ночь просидел там, чтобы убедиться, что вы безумны, что он прав и что это единственно правильное объяснение всему. Если… — внезапно сказал он, посмотрев ей в лицо через длинный стол, разделявший их, — если не считать того, что вы не безумны. Безумная женщина не смогла бы принять младенца, как сделали это вчера вы. И все же, мисс Доннегал, что, черт возьми, вы делали на кладбище прошлой ночью?

Бренна склонила голову набок, и ее золотисто-рыжие волосы, которые нынче утром она еще не имела возможности причесать, закрыли ее щеку.

— Хотите чаю, мистер Стэнтон?

Рейли чуть не задохнулся от ярости.

— Чаю? Вы предлагаете мне выпить чаю?

Жилка посреди его лба, которой она никогда не замечала прежде, пульсировала, а в обычно мягких карих глазах зажегся весьма недобрый огонь.

— Чаю? Я спросил вас вполне официально, что вы делали, а вы в ответ предложили мне выпить чаю?

Бренна подошла к камину, в котором дрова за ночь выгорели почти дотла.

— Должно быть, вы промерзли до костей, — сказала она, беря в руки железную кочергу и вороша угли. — Я думаю, чай пойдет вам на пользу.

— Что пойдет мне на пользу? — спросил Рейли, раздраженный до крайности. — Это и есть ваше объяснение?

— Ну, — начала Бренна, проверив, есть ли вода в чайнике, — так как я понятия не имею, о чем вы толкуете, а похоже, и вы тоже не имеете об этом понятия, то я считаю, что лучше вам было бы выпить чаю.

Рейли Стэнтон резко отодвинул стул от стола и упал на него.

— Зачем, — спросил он вслух самого себя, — зачем я явился сюда?

Бренна не поняла, что он имеет в виду — ее коттедж или Лайминг.

— Вы завтракали? — спросила Бренна сочувственно. — Я думаю, у меня найдется яйцо или даже пара яиц…

— Я не хочу яиц! — возмутился Рейли, с силой ударив кулаком по столу. — Я хочу знать, чем вы занимаетесь. Вы пытаетесь убедить графа, что спятили? Если я прав, то знайте, что это не сработает. Он в любом случае готов жениться на вас.

Огонь занялся, и чайник запел. Бренна подошла к чулану.

— Просто потому, — бросила она через плечо, — что я единственная женщина на острове…

— Которой он еще не обладал, — закончил за нее Рейли. — Да, да, вы мне уже излагали свою теорию на этот счет. Но неужели, мисс Доннегал, вы думаете, что стоит разыгрывать здесь пьесу в жанре плаща и шпаги? Не хочу вас пугать, но бродить среди могил людей, умерших от холеры, — опасное занятие. Знаете, инфекция легко может снова попасть в воздух.

Она даже не взглянула на него, закрывая ногой дверь чулана, из которого извлекла каравай хлеба, горшочек с маслом и горшочек с джемом, лишь ответила:

— Не смешите меня.

— Я и не думаю этого делать. Не хочу вас обижать, но, каким бы медиком вы ни воображали себя, вы все же не получили такого образования, как я. И говорю вам, мисс Доннегал, что вы можете не только серьезно пострадать сами, но и поставить под угрозу жизни обитателей деревни.

Бренна почувствовала, как к щекам ее прилила кровь.

Что было в этом человеке, что так быстро приводило ее в ярость?

Подавив свое возмущение, она поставила на стол все необходимое для завтрака и ответила:

— Знаю, что вы считаете себя большим авторитетом в вопросе холеры. Я прекрасно сознаю, что вы проделали долгий путь из Лондона, чтобы поразить нас всех своими знаниями, и как местная сельская жительница я должна быть благодарна вам за ваше просвещенное мнение и совет. Но считаю своим долгом сообщить вам, что я представляю исключение из вашей теории и не могу принести инфекцию в деревню с кладбища. Боюсь, что не могу согласиться с мнением ваших коллег о том, что холеру якобы вызывают миазмы, как, например, тиф или скарлатину.

Но Рейли, казалось, не слышал ее. Он с раздражением оглядывал коттедж.

— Это неправильно, — заявил он наконец.

Она кивнула, отрезая ломоть хлеба.

— Знаю. С моей стороны дерзко возражать всему медицинскому сообществу. Но я думаю…

— Да не в этом дело, — оборвал он ее. — Вы не должны жить здесь совсем одна. Это неправильно.

Бренна тоже оглядела свой коттедж.

— Да, я не пользуюсь комнатой своих родителей или той, что принадлежала моим братьям, но не думаю, что меня стоит заклеймить за то, что эти комнаты пропадают зря…

Он в негодовании уставился на нее.

— Да вы ведь понимаете, о чем я говорю, мисс Доннегал. Такой молодой женщине, как вы, не следует жить одной, как не следует принимать визитеров мужского пола в отсутствие дамы старшего возраста. Не думаю, чтобы вашим родителям это понравилось.

Бренна тоже не думала, что им бы это понравилось. Однако на первом месте для нее была работа, и ее радовала мысль, что когда они узнают, чем она занимается, то поймут, что она делала все, чтобы подтвердить свою теорию…

— Граф говорит, у вас есть дядя, — продолжал Рейли Стэнтон. — И ваши родители оставили вас на его попечение, когда отправлялись в Индию.

Бренна подумала, что новый врач собирается вмешаться в ее деятельность гораздо энергичнее, чем она предполагала, и что ей придется прибегнуть к хитрости. Она принялась намазывать маслом отрезанный для него ломоть хлеба.