Сандра Хилл - Холодный викинг

— И тебе нравится такое положение?

— Конечно. Мужчина должен чувствовать, что заботится о жене и детях. Если женщина хочет заняться ремеслом или завести собственное дело, ничего плохого тут нет, — главное, чтобы она не показала мужу, что стала единственным добытчиком и главой семьи. И, конечно, так ведется в любой стране. Просто не могу представить, чтобы было иначе.

Руби неохотно кивнула:

— Мы добились очень многого в борьбе за женские права, но, вероятно, слишком спешили и наделали ошибок.

— Еще бы! Ну скажи, что хорошего в том, если женщина ведет себя, как мужчина, или все время несет на своих плечах тяжкое бремя? Какая женщина может жить в мире с собой, если вынуждает собственного мужа чувствовать себя не настоящим мужчиной?

— Действительно, какая женщина?

— С таким же успехом она может отсечь его мужские принадлежности, как в той песне о человеке, раненном на Азиатской войне.

Немного подумав и сосредоточенно хмурясь, Джида повернулась к Руби:

— Именно поэтому муж ушел от тебя? Ты заставляла его чувствовать себя не настоящим мужчиной?

Руби устало прикрыла глаза и кивнула.

— Наверное. Но, клянусь Богом, я не думала о том, что делаю.

С тяжелым сердцем открыла она дверь дома и остановилась на пороге как вкопанная. За столом сидел Торк и играл с сыновьями в настольную игру викингов, похожую на шашки. Они смеялись, шутили и вели себя, как любые обычные отец и сыновья.

Когда Торк, подняв глаза, заметил Руби, сердце его, казалось, пропустило удар. О Фрейя! После бесчисленных сражений, бесконечных женщин, счет которым потерян много лет назад, глупое проклятое сердце сжимается при виде безмозглой, несчастной, тощей девчонки, с волосами, как у мальчишки, и характером сварливой бабы.

И все этот поцелуй! Торк не мог забыть восхитительный, исступленный, томительный, сладостный поцелуй! И свой гнев по поводу отказа Руби последовать путем, которым неизбежно вел подобный поцелуй. Но Торк винил и себя. Он не должен был допустить этого поцелуя. Размяк, распустился, потерял голову. Совсем как сегодня. Ему не следовало торчать здесь. Нельзя дать понять посторонним, что Эйрик и Тайкир — его сыновья. Враги не задумаются использовать это против него.

Торк встал и сделал мальчикам знак. Те поняли, что не могут оставаться в присутствии чужачки. По крайней мере, ему показалось, что они поняли. Иногда, заметив выражение их глаз, Торк снова и снова спрашивал себя, уж не лучше ли взять сыновей, сесть на корабль и исчезнуть, затеряться в другой стране, хотя бы в Богом забытой Исландии, где поселилось последнее время так много викингов.

— И не думай, — предупредила Руби и, направившись к Торку, уперлась ладонью в его грудь и заставила сесть обратно на стул. — Ты не уйдешь, пока мы не поговорим.

— Ты приказываешь мне, девушка?

Уголки губ Торка дернулись в улыбке, несмотря на очевидное изумление от подобной дерзости. Подумать только, она еще смеет командовать!

— Совершенно верно! Довольно с меня твоего трусливого поведения! Хватит избегать меня!

Эйрик и Тайкир хихикнули, видя, как свирепый отец отступает и тушуется перед женщиной.

— Ищешь моей компании, милочка? Хочешь снова испытать на себе мои чары? Не знал, что моя слава распространится так далеко.

— Слава? Чары?

И, сообразив, к чему клонит Торк, Руби разъяренно выпалила:

— Ах ты мерзкая склизкая жаба!

— Жаба? — задохнулся от смеха Торк.

— Да, жаба! Подумать только, именно мне выпало очутиться в стране грез и заполучить жабу вместо принца!

Торк бесстыдно ухмыльнулся, вероятно, даже не поняв, что она имеет в виду. Руби стиснула кулаки, чтобы немного взять себя в руки, и спокойно объявила:

— Я хочу поговорить с тобой насчет наших детей.

Оба тут же оглянулись на Эйрика и Тайкира, навостривших уши и широко раскрывших глаза.

— Идите! — приказал Торк мальчикам. — Мы поговорим, прежде чем я уйду.

— Останься обедать, отец, теперь, когда Руби знает, — умоляюще шепнул Тайкир.

Торк нерешительно оглядел Руби. Она никак не могла сообразить, почему не должна знать о том, что Торк — отец мальчиков.

— Может быть.

— Не будь смешным. Оставайся. Я не собираюсь портить тебе удовольствие от этой небольшой загадки.

Дети убежали, и Торк повел Руби к комнате, где обычно Джида занималась рукоделием. Остальные тактично исчезли.

— Прежде чем снова начнешь меня упрекать, — предупредил Торк, — хотя и не имеешь на это права, позволь сказать, что это вовсе не игра. Никто не должен знать, как я люблю сыновей.

Любит? Неожиданно на сердце Руби стало теплее. Может, она неверно судит о своем «муже»-викинге.

— Я и Олаф последние десять лет делали все, — резко продолжал Торк, — чтобы никто из посторонних ни о чем не догадался.

— Почему? Почему большинство людей должны считать, что мальчики — чужие тебе?

— Тебе вовсе ни к чему знать об этом, — упрямо повторил Торк.

— Правда? А я думаю, ты слишком преувеличиваешь опасность.

— Преувеличиваю?

Торк приблизил лицо к лицу Руби и, упершись пальцем ей в грудь, словно подчеркивая свои слова, процедил:

— Мои враги убили мать Эйрика вскоре после его рождения. Малыш избежал смерти лишь потому, что старая повитуха поменяла детей в колыбели. Сын бедного раба не был столь удачлив.

— Я думала, мать Эйрика умерла при родах, — охнула Руби.

Торк пренебрежительно махнул рукой.

— Эту историю мы сочинили и всем рассказываем.

— Ничего не понимаю. Почему ты не можешь открыто признать сыновей?

— Тебе необязательно понимать все это. Прекрати лезть не в свои дела.

Он угрюмо смотрел на нее, долго не сводя глаз, пока не убедился, что смысл его слов достаточно ясен.

Наконец Руби, осознав все сказанное, покорно пробормотала:

— Я только хотела помочь.

— От тебя ничего не требуется, кроме молчания. Способна ты на это?

Руби оскорбленно вскинулась:

— Я никогда бы не сделала ничего, что могло повредить мальчикам.

Да и тебе, хотя ты этого заслуживаешь.

— Они напоминают мне моих сыновей. Должно быть, Эйрик и Тайкир пробуждают во мне материнские чувства.

— Разыгрывай любящую мать где-нибудь в другом месте, — бесстрастно приказал Торк и, отступив, уселся на стол, недоуменно разглядывая Руби.

— Когда мы впервые встретились, ты сказала, что муж бросил тебя. Почему? Он забрал сыновей с собой?

Руби тоже села.

— Нет, он не способен на такое.

Как объяснить, почему ее брак распался? Невозможно. Во всяком случае, не в двух словах. Поэтому она и не пыталась. И решила сменить тему, шутливо пояснив:

— Вероятно, он не мог со мной справиться.