Валери Кинг - Страсть по расчету (Строптивая леди)

Леди Перселл знала, что принцу нравится ее общество, в этом она не ошибалась.

Кроме того, она прекрасно танцевала со Стоунлеем, а когда приходил черед показать свои другие дарования, кто мог сравниться с ней в знании французского или итальянского языков, превзойти в игре на фортепиано или в искусстве акварели?

Она даже добилась успехов в верховой езде, что больше всего нравилось лорду, — стала великолепной наездницей. Он брал ее с собой на верховые прогулки.

И по сей день она не поняла, почему в июне 1813 года, в последний вечер лондонского сезона, он попросту оставил ее. Не сказав ни слова, не попытавшись хоть как-то объяснить такую перемену в своем отношении к ней и, что самое ужасное, так и не сделав ей предложения.

До конца лета она оплакивала свое разбитое сердце.

— Нет, — запоздало повторила она мужу. — Неразумно будет оказать такое неуважение Его Королевскому Высочеству.

Они вошли в галерею. Синий бамбук и розовые стены усилили боль в виске и тошноту. Она ненавидела убранство Павильона и не принимала блажь принца, испортившего дворцовую постройку коллекцией китайских статуй, фонарей и нескладной бамбуковой мебелью.

Взгляд леди Перселл нашел объект ее болезненного внимания — мисс Эмберли. Каштановые локоны девушки, искусно перевитые жемчугом, выделялись издалека. Леди Перселл задумалась, как могло случиться, что своим нелепым обмороком в банкетном зале две недели назад эта молодая особа возбудила интерес Стоунлея? Лорд, бывало, смотрел на нее таким же взглядом — так смотрит покупатель на аукционе у Таттерсолла, когда, приобретая верховую лошадь, выявляет все ее достоинства и недостатки.

Леди Перселл пристально смотрела мисс Эмберли в затылок, и ею овладевало уныние. Она не услышала обращенных к ней слов мужа, пока тот не ущипнул ее за руку.

— Дорогая?

— Да, что такое?

— Я вижу, что тебе действительно нехорошо. Нам лучше уйти, — прошептал он.

И правда, никогда еще головная боль не донимала леди Перселл так сильно. Неужели мисс Эмберли та самая?

Сердце у нее сжалось. Она не может допустить этого.

— Кристофер, — сказала она, придвинувшись к мужу. — Обещаю, что за обедом мне станет намного лучше. Я вот о чем подумала. Было бы неплохо в ближайшее время пригласить нескольких человек к нам в Лонгревз.

Лорд Перселл задумался, прежде чем ответить.

— И ты полагаешь, тогда твоя головная боль пройдет навсегда?

Иногда ее муж бывал более проницательным, чем ей того хотелось бы. Тем не менее, она проигнорировала его вопрос и любезно поблагодарила за согласие с ее планом, который, она знает, доставит им обоим большое удовольствие.

20.

Шарлотта тихонько дотронулась до рукава бутылочно-зеленого фрака отца.

— Папа, — обратилась она к своему притихшему родителю. — Я никогда не видела тебя таким несчастным. — Она помолчала и с улыбкой продолжила: — Неудача в любви?

Сэр Джон смотрел в окно кареты, легко покачиваясь в такт ее движению. Они ехали по Сассексу. Взгляд баронета ни на чем не задерживался, а ссутулившиеся плечи и опущенные уголки рта красноречиво извещали Шарлотту, что произошло нечто ужасное. С момента встречи за завтраком, когда Генри в сопровождении няни уже ушел на море, она поняла, что отец пребывает в мрачном настроении.

— Неудача в любви, — тихо повторил он с печалью в голосе. — Да нет. Нечто похожее случилось в прошлом году, но ничего особенного. Если говорить начистоту, я оставил надежду найти женщину такую же, как твоя мать. Нет, плохо не из-за такой ерунды, как неудачное амурное приключение.

— Расскажи, что тебя тревожит. Несколько дней назад ты радовался, что твое состояние вернется к тебе. Что же подорвало твою уверенность в поддержке принца? Что случилось?

Сэр Джон злобно фыркнул.

— Да, случилось. И я должен благодарить за это только одного человека. Ты очень легко можешь догадаться кого!

Шарлотта почувствовала стеснение в груди. Она уже знала ответ, но ей так хотелось, чтобы это оказался кто угодно, но только не лорд.

— Стоунлей? — прошептала она.

— А кто же еще! Этот человек снова вмешивается в мои дела. Он, без сомнения, убедил принца, что я — неоправданный риск, и я получил уведомление, в котором говорится, что пока принц не получит подробного доклада о предполагаемой деятельности моей компании, он не может рекомендовать парламенту выдачу мне грамоты. Все пошло не так, как я рассчитывал.

Шарлотта не очень-то разбиралась в вопросах торговли, судоходства и особенно в том, как выдаются грамоты, как они помогают вернуть состояние и как действуют с их помощью. Но все, что она слышала от своего отца, казалось ей вполне разумным.

— Извини мое невежество, папа, но разве существуют какие-то причины, по которым ты не можешь собрать и представить принцу требуемые сведения?

— Много ты в этом понимаешь! — бросил отец, обратив на нее сердитый взгляд. В нем она прочла озабоченность и некоторую потерянность. Он стукнул тростью в пол кареты. — Это дело чести, моей чести! Когда это слово Эмберли ставилось под сомнение? Извини за вспышку, Шарли, но я безумно зол, что Стоун-лей снова одержал надо мной верх. Знаешь, он поклялся уничтожить меня.

— Что?

— Ты слышала, что я сказал. Он намерен погубить меня, но что тогда станет с Генри? У тебя есть собственные деньги, так что от меня ты не зависишь, но у Генри нет ни фартинга, кроме того, что он должен унаследовать вместе с титулом. И большая часть этого будет потеряна, если Стоунлею удастся осуществить свой замысел.

Шарлотта глубоко вздохнула. Жестокие слова, ей было больно даже слышать их, не то, что верить. Почему лорд так презирает и ненавидит ее отца?

— Он действительно зол на тебя настолько, что поклялся погубить? Но почему?

Сэр Джон молчал, положив стиснутый кулак на набалдашник трости. С видимым усилием он произнес:

— Мне нелегко вспоминать это. Позволь мне просто сказать, что он, привыкнув всюду совать своей нос, навсегда лишил меня надежды снова привести в Эмберли-парк жену. Я хотел это сделать четыре года назад. Стоунлей все разрушил.

— Понятно, — неохотно отозвалась Шарлотта.

Отец сказал много и ничего. Кто была та женщина, и каким образом Стоунлею удалось увести ее у отца? И что именно заставило его так поступить? И нужна ли для этого причина? Многие мужчины просто жестоки по натуре и доставляют другим страдания ради своего удовольствия.

Шарлотта, содрогнувшись, отвернулась к окну. За прошедшие со дня смерти матери семь лет она познакомилась с разными людьми и считала себя достаточно проницательной в распознавании характеров. Конечно, девушка могла поверить, что Стоунлей способен на небрежное отношение к некоторым дамам, но его желание уничтожить другого человека без видимой на то причины выглядело достаточно невероятным. И самое худшее заключалось в том, что этим человеком оказался ее отец.