Синтия Керк - Леди и лев

– Я люблю археологов. – Она улыбнулась. – Даже если их поведение не совсем безукоризненно.

Неужели она тоже симпатизирует ему? После всего, что произошло два дня назад в музее, когда она лежала в его объятиях, он не знал, что и думать. В тот день сэр Томас довел ее до слез. Шарлотта была расстроена, и он просто утешил ее, как друг, можно даже сказать – как брат. Он не хотел, чтобы его чувства к Шарлотте вышли из-под контроля, по крайней мере до тех пор, пока он не будет уверен в ее чувствах к нему.

Он заставил себя выпрямиться и откинулся на спинку кресла.

– И что же, ваша любовь к археологам распространяется и на уважаемого мистера Хьюза?

Шарлотта демонстративно поежилась.

– Придется уточнить некоторые детали. Существуют мужчины, которых даже занятия археологией не могут сделать привлекательными в моих глазах.

Ассистент прибыл из Египта вместе с сэром Томасом два дня назад. И Дилан, и Шарлотта относились к нему без открытого презрения, но откровенно пренебрежительно.

Краем глаза Дилан заметил, как леди Маргарет и Кэтрин вошли в ложу, в которой дремал пожилой джентльмен.

– Ваша матушка выглядит изрядно разгневанной. И очень решительной.

Шарлотта пожала плечами.

– Вы абсолютно уверены, что они не устроят сцены? Странно, что это вас совсем не трогает.

– А мне странно, что человек, который большую часть своей жизни только и занимался тем, что попирал общественные приличия, так волнуется по поводу обычного политического протеста. Вам следовало бы привыкнуть к публичным выступлениям.

Дилан посмотрел в сторону ложи лорда Гамильтона. Он уже проснулся и таращился на двух неожиданно возникших у него перед носом дам. Наверное, он подумал, что это грабители, собирающиеся лишить его бумажника или золотой цепочки от часов.

– Кажется, публика решила, что ваша матушка и сестра сейчас будут давать еще одно, незапланированное представление.

Дилан наклонился вперед и облокотился на барьер ложи. Даже несмотря на гомон, стоящий в партере, он слышал голос леди Маргарет. Только бы у нее не оказалось склянки с чернилами, спрятанной где-нибудь за корсажем.

Но он уже достаточно изучил женщин семейства Грейнджер и знал, что от них можно ожидать чего угодно.

Шарлотта изо всех сил сдерживала смех, но у Дилана Пирса вид был просто уморительный. Он нервно наблюдал за ее матерью и сестрой. Сейчас Шарлотта была готова поклясться, что по крайней мере половина рассказов о его приключениях и пьяных выходках – сплошные выдумки. За все пять недель, что они работали вместе, она ни разу не видела, чтобы он пил что-нибудь крепче чая.

Дилан был очень образованным и эрудированным человеком. Шарлотта впервые встречала такого полиглота. Он с легкостью мог переводить иероглифы, письмена и арабские рукописи. У нее просто дух захватывало от удивления. Он разговаривал на шести языках, в том числе и на суахили, как на своем родном языке.

Увидев, как он работает в Коллекции, она поняла, что он был хорошим египтологом, даже более знающим, чем ее покойный муж. С одной стороны, Дилан отличался тщательностью и основательностью в работе, а с другой – обладал сверхъестественной интуицией, которая безошибочно подсказывала ему правильное решение в трудных ситуациях. Шарлотта снова испытывала приступы болезненной вины, на этот раз потому, что оценивала его как египтолога более высоко, чем Йена. Но утверждать обратное было бы просто нечестно.

А вот насколько он лучше ее покойного мужа как мужчина? Ей казалось, что, несомненно, лучше. Она вздохнула и снова уставилась в программку.

Спектакль «Пираты из Пензанса» был снабжен подзаголовком «Невольник долга». Эти слова вернули ее к реальной жизни. Два с половиной года после смерти мужа она старалась быть верной, полной раскаяния вдовой, отказывающей себе во всех удовольствиях жизни. Она запретила себе бывать в обществе молодых привлекательных мужчин. Но все оказалось напрасным: в одно дождливое утро в их доме появился Дилан Пирс, а с ним в ее жизнь вернулся Египет.

Она решила, что теперь ее долг – отгородиться от мира, запереться в одиночестве и жить печальными воспоминаниями. Она решила отказаться от мужского общества, а самое главное – навсегда изгнать из памяти, вырвать из сердца все, что связано с Египтом. Но эта жертва не имела смысла, ведь угрызения совести еще никого не возвратили к жизни, зато себя она хоронила заживо. Да она и помыслить не смела о том, что может снова быть счастлива.

Сегодня Дилан был одет в серый открытый сюртук. Дорогая ткань обтягивала его крепкую, мускулистую фигуру, широкую спину, сильные руки. Шарлотте вдруг невыносимо захотелось дотронуться до него, чтобы ощутить его силу под своими пальцами. Она с трудом справилась с этим искушением. Поймав себя на мысли, что слишком много странных желаний возникало у нее за последние пять недель, она осознала, что все они были связаны с этим большим и добрым человеком. Да, в самом деле, самая привлекательная черта в характере Дилана – его доброта. Особенно по отношению к ней и к ее невообразимому семейству.

Как это мило, что он пригласил в театр всех ее родных. Правда, в глубине души она хотела бы оказаться с ним наедине в театральной ложе. Но быть может, Дилан вовсе не испытывает к ней никаких романтических чувств. Хотя два дня назад, когда он обнял ее в музее, это происходило наяву, а не в ее воображении. Правда, в тот момент она была расстроена и нуждалась в утешении. Дилан обнял ее так крепко, так нежно гладил ее. Какие мягкие и ласковые у него руки. Шарлотта вспомнила, как его губы касались ее макушки. Тогда от этого невинного поцелуя у нее перехватило дыхание.

Из соседней ложи донесся женский смех. Две женщины оперлись на бортик ложи и, вызывающе помахивая веерами, повернулись в сторону Дилана. Они явно пытались привлечь его внимание. Шарлотта их не осуждала, как и тех двух, с перьями на шляпках, на лекции почти два месяца назад. Дилан Пирс действительно был привлекательным мужчиной. Хотя его профиль нельзя было назвать образцом совершенства – нос ему, вероятно, сломали в пьяной драке, – но весь его облик выражал мужскую красоту и силу. Неотразимы были его чувственные губы и непокорная грива золотисто-каштановых волос. Сколько раз за прошедший месяц она таяла под взглядом этих темно-синих глаз! Что ж удивительного, если половина женского населения Лондона увлечена им и ходит за ним по пятам!..

А если еще вспомнить, что он разбирается в мумиях и погребальных ритуалах Тебана! Просто удивительно, как она еще не потеряла голову от любви! Но мысль о Йене и непреходящее чувство вины заставляли ее гасить свои романтические порывы. Тем не менее она должна была признаться самой себе, что Дилан трогает ее сердце. Шарлотта поймала себя на том, что флиртует с ним, подшучивает, делает двусмысленные намеки. Уважающая себя вдова никогда бы себе этого не позволила. Но кто сказал, что она заслуживает уважения?