Элайна Фокс - Танцы и не только

– Значит, тебе нужен чистенький, добренький и слегка нетрезвый родитель? – Он ухмыльнулся и кивнул: – Ладно, будь по-твоему. Жди меня в библиотеке. И бренди налить не забудь. Да наливай побольше: судя по твоему виду, мне непросто будет переварить твою новость!

Катра старательно рассмеялась в ответ на шутку, понимая, что в ее же интересах выполнить отцовский совет. Она налила в бокал бренди и поставила его на стол рядом с креслом, не забыв открыть коробку любимых отцовских сигар. Ожидание тянулось бесконечно. Катра металась от окна к двери, то прислушиваясь, не идет ли отец, то следя за тем, как конюх вываживает Калипсо – лошадь, доставившую домой их хозяина.

Наконец дверь распахнулась. Отец успел принять ванну и побриться. Его влажные седые волосы были гладко зачесаны назад. С ним пришел Джейсон, управляющий поместьем. Мужчины оживленно обсуждали все, что происходило на плантации в отсутствие хозяина, и Катра еще от окна почувствовала, как от Джейсона несет дешевым крепким табаком.

Отец явно растерялся, застав в библиотеке Катру, и выразительно постучал себя по виску.

– Давай отложим этот разговор до ужина? – обратился он к Джейсону. – Мне нужно еще кое в чем разобраться.

– Конечно, мистер Мередит, как вам угодно. Я буду у себя в комнате. Вы только дайте мне знать. – Джейсон вежливо приподнял шляпу, кланяясь Катре, и вышел.

– Твой бедный отец совсем состарился, – пожаловался мистер Мередит с виноватой улыбкой. – Я успел забыть о том, что ты хотела со мной поговорить.

– Ничего страшного! – заверила Катра. Это было ей даже на руку – по крайней мере он не мучился от неизвестности, гадая, что же она собирается ему сообщить. Отец уже двинулся к своему рабочему столу, но заметил бокал с бренди и сигару на низком столике возле кресла. Катра опередила его, перенеся и то и другое на стол. Ей хотелось устроить отца с наибольшими удобствами.

Он аккуратно отрезал кончик сигары, раскурил ее и выдохнул облако ароматного дыма. Катра заметила, как он прищурился, но не знала, можно ли считать это выражением удовольствия или желанием скрыть свои мысли. Отец взял бокал в левую руку и покачал его так, что густая янтарная жидкость растеклась по стенкам. Жестом он предложил Катре занять кресло напротив.

– Ну, Кэт, сознавайся, что тебя тревожит? – наконец промолвил мистер Мередит. – Я давно не видел у тебя такого виноватого лица.

Катра постаралась взять себя в руки и успокоиться: ее совсем не радовало, что отец по-прежнему легко читает ее мысли.

– Мне не в чем себя винить, папа, – начала она и тут же пожалела, что вообще заговорила о вине. – Нет, это не совсем так. Мне и вправду немного неловко от того, что я собираюсь причинить тебе некоторое беспокойство. Но это вовсе не означает, что я сделала что-то плохое. – Она задумалась и умолкла. Отец терпеливо ждал продолжения, попыхивая сигарой. – Дело в том… в общем, я не вижу иного способа, как просто взять и сказать тебе прямо… понимаешь… я… – Она набрала в грудь побольше воздуха и выпалила: – Я должна разорвать нашу помолвку с Феррисом!

Катра затихла, едва дыша, готовая вытерпеть бурю, которая наверняка вот-вот разразится над ее головой. Однако отец не проронил ни звука, не сводя с нее внимательного взгляда.

– Я понимаю, что нарушаю далеко идущие планы, – продолжала она, ошарашенная столь странным равнодушием, – и что отец Ферриса хотел бы видеть нас мужем и женой…

– И твой, между прочим, тоже, – вставил мистер Мередит.

– Да, конечно… – Она откашлялась, отчаянно стараясь рассуждать серьезно и здраво, как взрослая женщина, а не отчаявшийся ребенок, каким она себя чувствовала глубоко в душе. – Понимаешь, долгое время я тоже считала, что ничего другого и быть не может. Мы с Феррисом старинные друзья…

– И вдобавок очень близкие друзья, – строгим голосом добавил отец. – Вы с ним дружите с детства. И он всегда тебя очень любил.

– Да, наверное. – Катра неловко поерзала в кресле. – И я тоже надеюсь, что была для него доброй подругой все эти годы.

– Вплоть до сегодняшнего дня.

– И если уж на то пошло, я считаю, что лишний раз докажу свою дружбу и сделаю только лучше для нас обоих, отказавшись выйти за него замуж! – воскликнула она. – Понимаешь, я совсем его не люблю! А сколько раз браки, основанные исключительно на расчете и терпимости, превращались в настоящий ад для обоих супругов? Ты ведь отлично знаешь, о чем я говорю!

Катра честно попыталась припомнить хотя бы один пример такого ужасного брака, но все, что приходило ей на ум, казалось совершенно неубедительным: ведь, с точки зрения ее отца, именно эти союзы чаще всего приносили желаемый результат – то есть преуспевание и богатство. Жены благополучно плодили наследников, плантации приносили баснословный доход, семейное состояние возрастало и преумножалось. И кого волновало то, что женщины в этих семьях мрачнели и старились прежде времени, а мужчины предпочитали либо заниматься бесконечными делами, либо убивать время среди собратьев по несчастью, глуша тоску с помощью карт, сигар и бренди.

– Я не хочу, чтобы мой брак превратился в одну из тех сделок, что в конце концов вырождаются… они вырождаются… – Катра беспомощно умолкла, не в силах найти нужное слово, подавленная этой мрачной, жестокой перспективой.

– Так я и знал, – сообщил отец со снисходительной улыбкой.

– Ты знал? – В глазах у Катры вспыхнула неистовая надежда.

– Это совершенно естественная реакция, – рассуждал он, отложив на время сигару и согревая в бокале бренди. – Ты уже созрела для замужества, но в душе осталась совершенным ребенком. – Мистер Мередит ласково усмехнулся. – Ничего удивительного, что замужество и привлекает, и вместе с тем пугает тебя. Пугает прежде всего потому, что ты всегда пользовалась успехом у молодых людей и теперь боишься, что придется пожертвовать былой свободой и беспечностью. Детка, ты должна мне поверить, что все еще только начинается. Жаль, что твоя мама покинула нас прежде времени и не может объяснить это тебе сама. Почти наверняка она чувствовала перед свадьбой что-то похожее. Но мы с ней были очень, очень счастливы.

– Папа, меня совершенно не волнует успех у молодых людей. Я не жалею ни о свободе, ни о беспечности. – Катре стоило огромного труда сохранять выдержку и не поддаваться холодной тоске, тисками сжимавшей сердце при виде снисходительной улыбки мистера Мередита. – Скажи, пожалуйста, мама вышла за тебя по любви? А ты любил ее, когда делал предложение?

– Я любил твою маму больше жизни, – с чувством произнес отец. – Точно так же, как любит тебя Феррис, – надеюсь, этого ты не станешь отрицать?