Элизабет Эллиот - Обрученные

Клаудия бросила взгляд на сундук с постельным бельем. Неужели Гай и вправду предполагал, что она сможет спокойно спать в его спальне? Покачав головой, она поудобнее устроилась на устланном подушками подоконнике и приготовилась к долгому бодрствованию.

Погруженная в теплое атласное море, Клаудия заворочалась под одеялом. Кто-то тряс ее за плечо.

– Леди Клаудия!

Голос был не громче шепота, но Клаудия немедленно открыла глаза. В нескольких дюймах над ней в воздухе, казалось, парило чье-то обрамленное светлыми волосами лицо с огромными карими глазами. Клаудия невольно вскрикнула.

Ленора, стоящая на коленях перед ее ложем, испуганно вскочила, ударившись головой о столбик кровати, и замерла.

Сев, Клаудия откинула волосы со лба, стараясь понять, где она находится и как сюда попала. Она не могла припомнить момент своего погружения в сон, но была уверена, что не покидала подоконника. Видимо, Гай отнес ее на это ложе из подушек и укрыл атласным одеялом. Поняв это, Клаудия облегченно вздохнула – у нее всегда был чуткий сон, и она обязательно проснулась бы, попытайся Гай овладеть ею. То, что она не помнила ничего подобного, означало одно – Гай сдержал свое слово.

Она посмотрела на Ленору и заметила, что глаза девушки полны страха.

– Б-барон… барон велел мне прийти помочь вам встать, – запинаясь и поглядывая в сторону двери, проговорила Ленора. – Если вы не желаете меня видеть, я могу уйти.

Клаудия отрицательно покачала головой и одобряюще улыбнулась.

– Прости, Ленора. Просто ты испугала меня. А что ты здесь делаешь?

– Я ваша горничная, леди Клаудия. Барон поручил мне прислуживать вам.

Улыбка Клаудии угасла.

– Барон не упомянул, что в этом замке швеям дозволено иметь служанок.

– Что вы сказали, миледи? – недоуменно переспросила Ленора.

– Не имеет значения, – Клаудия провела рукой по растрепанным волосам. – Если у тебя найдется гребень, я буду очень признательна.

Встав, она принялась приводить в порядок так называемую постель, аккуратно раскладывая подушки перед камином. Бросившаяся ей помогать Ленора стала сворачивать одеяла.

– Вы упали ночью с кровати? – удивленно спросила Ленора. Клаудия бросила на нее быстрый взгляд, и девушка отвела глаза. – Простите меня, леди. Я не предполагала, что барон заставит вас спать на полу, как какого-то оруженосца.

– Он не заставлял меня спать на полу, – возразила Клаудия, не успев подумать. Почему она так старается защитить Гая? Леноре незачем знать подробности этой ночи.

Спрятав одеяла в сундук, горничная спросила дрожащим от волнения голосом:

– Могу я велеть солдатам принести ваши вещи?

– Я приехала налегке, – ответила Клаудия, пытаясь разгладить складки на голубом платье, в котором спала. Ткань была безнадежно измята. Подняв голову, она увидела, что Ленора смущенно улыбается.

– Платья, о которых я вчера говорила, уже готовы. Их перешили под ваш размер – в том числе сорочки и ночные рубашки. Барон сказал, что у вас ни в чем не должно быть недостатка. – Она подошла к двери, открыла ее и бросила несколько слов кому-то, кто стоял в коридоре. Через минуту два солдата внесли в комнату громадный сундук. Ленора показала им, куда его поставить, и, когда дверь за солдатами закрылась, повернулась к Клаудии. – Швеи работали всю ночь, чтобы перешить платья. Я надеюсь, вам понравится их работа, миледи.

Подняв крышку сундука, она жестом пригласила Клаудию заглянуть внутрь. Клаудия осторожно приблизилась – радостное возбуждение Леноры наполняло ее смутной тревогой. Ей не хотелось быть обязанной Гаю более прежнего – однако она не могла сдержать любопытства.

Первым, что она увидела, был великолепный набор серебряных гребней и зеркал. Взяв одно из зеркал, Клаудия обнаружила, что оно поистине филигранной работы: ручка была вырезана в виде переплетенных виноградных лоз, а на задней части были выгравированы розы. На гребнях также был затейливый рисунок из цветов и лоз.

– Они прекрасны, – прошептала Клаудия, вынимая следующее зеркало из сундука. Затем, заглянув в него, она помрачнела при виде открывшейся ей картины. – Жаль, что нельзя того же сказать о моем отражении.

Ленора окинула ее критическим взглядом.

– Ничего, дайте мне немного времени, и вы вновь станете сама собой.

– Боюсь, что это плохой комплимент.

Сделав вид, что не замечает саркастического тона госпожи, Ленора помогла вынуть из казавшегося бездонным сундука все таящиеся в нем сокровища – сорочки, чулки, платья, блио и туфли. В Лонсдейле у Клаудии никогда не было подобных богатств.

– Но откуда взялась вся эта одежда? – спросила Клаудия, изумленно глядя на Ленору, в руках которой, как по мановению волшебной палочки, возникали все новые и новые предметы.

– Из отбракованных товаров, конечно. – Откуда-то из самых недр сундука появилось темно-зеленое блио. Вслед за ним Ленора вытащила платье цвета летней свежескошенной травы и продемонстрировала его Клаудии, держа за плечики. – Швеи все перешили, используя мерку вашего порванного платья. В тканях есть небольшие дефекты, но они почти не заметны. Надеюсь, вас это не смутит?

– Конечно же нет! – воскликнула Клаудия.

– Да, еще барон сказал мне, что вы любите шить, – продолжала Ленора. – Он попросил меня отвести вас в кладовую, чтобы вы могли выбрать себе несколько кусков материи, а затем у швей мы раздобудем иголки и нитки. Барон сказал, что ему очень хочется иметь новую тунику, сшитую вашими руками. – Казалось, ее распирало сказать больше, но внезапно она остановилась, как будто с разбега налетела на стену, и уставилась в пол. Помедлив немного, она нерешительно посмотрела на дверь, как будто опасаясь подслушивания, затем заговорила заговорщическим шепотом: – Меня все спрашивают о вас, миледи. Правда, что… Верны ли слухи, которые ходят о вас в замке?

– Мне сложно сказать. Я ведь не слышала, о чем говорят, – холодно произнесла Клаудия, пожимая плечами.

– Один солдат сказал мне, что вы пытались обманом женить на себе барона, – лицо Леноры покрыл пунцовый румянец, однако, преодолев смущение, она продолжила, – что в Лонсдейле его оклеветали, будто он соблазнил вас, и в отместку он похитил вас и сделал фальшивые обвинения правдой. – Она украдкой бросила взгляд на кровать. – Вчера мне показалось, что вы здесь по своей воле, леди Клаудия. Барон не такой человек, чтобы… чтобы… – Закусив губу, Ленора умолкла. Клаудия слушала девушку, глубоко задумавшись. Вчера она утверждала, будто ее не волнует, что подумают о ней люди, но теперь поняла, что глубоко ошибалась. Ее это очень волновало. И – странное дело – еще больше ее волновало, что подумают люди о Гае. После ночи, проведенной в его спальне, бесполезно было бы говорить о своем целомудрии, но хотя бы часть слухов она была в силах остановить.