Джулия Гарвуд - Три розы

— Выходи, Эмили! — снова закричал Трэвис. Девушка решила подчиниться.

— Без меня не уезжайте, мистер Келли, — попросила она, направляясь к Трэвису.

— Это уж как решит Клейборн.

Эмили, не соглашаясь, покачала головой и пробормотала:

— Если этот чертов Трэвис заставит меня разреветься, то, клянусь, я выхвачу у него револьвер и пристрелю его. Вот увидите, я это сделаю.

— Я был бы крайне удивлен, если б Клейборн позволил кому-то воспользоваться его револьвером.

Эмили пропустила его слова мимо ушей. Остановившись шагах в двадцати от Трэвиса, она вытянула вперед руку, давая понять, чтобы он не подходил к ней ближе, на что Трэвис не обратил никакого внимания.

— Ты действительно собираешься это сделать, Эмили?

— Что именно?

— Уехать не попрощавшись.

— Трэвис, пожалуйста, говори тише. А то соберется толпа. — Она повернулась к тротуару и махнула рукой стоявшим там людям: — Прошу вас, разойдитесь!

Заметив, что никто не отреагировал на ее просьбу, девушка нахмурилась и снова повернулась к Трэвису.

— Я собиралась с тобой попрощаться.

— Да неужели? Может, при выезде из города ты хотела крикнуть прощальные слова из окна дилижанса?

— Нет, я думала написать тебе письмо.

Трэвис насупился еще больше. Ему не нравились ее слова. Совсем не нравились.

— Та-ак, значит, хотела мне написать… — угрожающе протянул он и шагнул вперед.

Секунду-другую Эмили казалось, что Трэвис сейчас набросится на нее. Но к счастью, он остановился в двух футах. А не повернуться ли и уйти? Он явно пытается ее запугать, а у нее нет настроения терпеть его выходки: в конце концов Трэвис всего лишь был ранен, а у нее разбито сердце.

— Давай-ка разберемся. Для того чтобы лично сообщить О'Тулу, что передумала выходить за него замуж, ты настояла на поездке в Голден-Крест. А со мной даже попрощаться не удосужилась. Так получается?..

— Милли ведь тебе все сказала.

— Да, сказала, черт побери! — раздраженно ответил он. — Следовало поставить меня об этом в известность раньше…

— Тогда бы ты не повез меня туда.

— Разумеется, не повез бы. И между прочим, тогда бы меня не ранили, а ты не попала бы в опасную ситуацию. Кстати, мисс Финнеган, предупреждаю: больше никогда и ни с каким другим мужчиной никуда не выходи. Даже с Джеком Хэнрахэном. Ты поняла?

— В этих местах, мистер Клейборн, насилие над личностью не одобряется. А убийство тем более.

— Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что с тобой случилось бы, поймай тебя эти сволочи?

— Да! — закричала она. — Я прекрасно знаю, что могло произойти. Знаю и то, что тебя чуть не убили, и никогда не прощу себя за это. Единственное мое оправдание — это желание поступить благородно и отказать жениху лично, а не трусливой запиской. Если бы я знала, что эти братья — такие скоты, уверяю тебя, я никогда бы не поехала в Голден-Крест. О Господи, давай с этим покончим. Ну что ты молчишь? Скажи наконец в сотый и последний раз, что я ненормальная. Именно это ты и собираешься сделать, ведь так?

— Просто замечательно! — с мрачной иронией изрек Трэвис. — Великолепно! Ты и вправду с приветом. Клянусь, у тебя нет и капли здравого смысла.

— Может, и нет. Только вовсе не я, совершенно больная, соскочила с кровати и проскакала до Притчарда лишь для того, чтобы сказать кому-то, что он сумасшедший!

— Я приехал сюда не для этого.

— Тогда зачем?

Трэвис в замешательстве переминался с ноги на ногу. В его глазах Эмили увидела какую-то странную нерешительность. Тут только она заметила, что вокруг них уже собралась довольно большая толпа и люди все продолжают подходить.

Эмили пришла в ужас. Она тихонько ахнула и возмущенно воскликнула:

— Послушайте, вам что, больше делать нечего? Это же личный разговор. Уходите!

Но никто даже не шелохнулся. Краем глаза девушка увидела джентльмена, который оперся о коновязь. На раскрытой ладони он держал деньги, и каждый подходивший к толпе давал ему очередную монету.

— Ну, Трэвис, так зачем ты сюда приехал?

— Я хотел тебе сказать… — начал было Клейборн, но Эмили тут же перебила его:

— На твоем месте я даже не пыталась бы это сделать. Сейчас я сяду в дилижанс и поеду домой. В конце концов, кучер обязан соблюдать расписание. Мистер Келли, куда же вы? — крикнула Эмили, заметив, как тот побежал к стоящему у столба мужчине.

— Хочу заключить небольшое пари, — деловито бросил кучер.

— Черт побери, Эмили, обрати наконец на меня внимание!

Девушка вдруг почувствовала себя совершенно несчастной и одинокой, и на глазах у нее выступили слезы.

— А почему я должна обращать на тебя внимание и терпеть твои выкрутасы?! Это ты, ты во всем виноват! Ты заставил меня влюбиться в тебя! Из-за тебя я не могу ни есть, ни спать!

Она сама не понимала, что говорит, но тут услышала за спиной голос женщины, которая с восхищенным вздохом произнесла:

— Ох, она его любит!

Трэвис расплылся в широкой улыбке и двинулся к Эмили, но она вытянула руку, удерживая его на безопасном для себя расстоянии.

— Можешь не беспокоиться — я справлюсь с. этой бедой. Моя любовь ничего не меняет. Так что воздержись от глупых замечаний. Все, я еду в Бостон!

— Нет, ты не едешь в Бостон.

— Еду. Никакие твои слова, Трэвис, не изменят мое решение.

— Ну-ка задай ему жару, девочка! — послышался из толпы пронзительный женский голос. — Не позволяй ему тобой вертеть!

— Если она его любит, ей надо остаться! — крикнула в ответ другая женщина.

Мужчины согласно заворчали. Эмили похолодела. Она повернулась к женщине, предлагавшей ей остаться, и прошептала:

— Неужели вы не понимаете, что если я останусь, то поступлю как настоящая распутница и опозорю своих родителей?

Та вдруг резко вскинула голову и выпучила глаза.

— Ты хочешь сказать, что тогда…

Эмили закивала:

— Вот именно.

— Пускай она едет домой… — проговорила женщина заикаясь.

Трэвис запустил пальцы в волосы. Мысль о том, что он теряет Эмили, приводила его в отчаяние. Он не знал, как вынудить ее остаться.

Господи, ну какая же она все-таки упрямая!

— Ты любишь меня, но, несмотря на это, уезжаешь. Я правильно понял? — произнес он, переведя дух.

— Да, — ответила она. — Я действительно люблю тебя, и я уезжаю. Так будет лучше.

— Разумеется, — отрывисто проговорил Трэвис.

Эмили повернулась, махнула собравшимся, чтобы они расступились, и почти бегом бросилась к дилижансу, но Трэвис догнал ее в три прыжка. Толпа не отставала от них.

— Я поклялась себе больше никогда в жизни не делать ничего второпях. Остаться здесь не только опрометчиво, но и грешно. Поэтому я еду домой.