Хизер Гротхаус - Влюбленный воин

— Но, Берти, дорогая, ты забыла, что лорд Тристан — твой будущий муж?

— Да, в том-то и дело… — Берти скорчила гримаску. Потом вдруг внимательно посмотрела на сестру и воскликнула: — Господи, что с тобой случилось?! — Она осторожно прикоснулась к синяку на щеке Хейд. — И вообще, что с тобой происходит? Мать говорит, что ты собираешься замуж за Дональда. Неужели это правда?

— Тебе незачем это знать, — ответила Хейд, стараясь не смотреть на сестру. — Видишь ли, все это очень сложно… и очень неприятно.

— Ничего страшного, я готова к неприятностям, — заявила Берти. — Хотя признаю, в прошлом я проявляла слабость. Но теперь все изменилось. Теперь я совсем другая женщина.

— Я это заметила, — пробормотала Хейд, с изумлением глядя на сестру. — Да, верно. Ты сейчас… какая-то другая.

Тут Хейд вдруг увидела какие-то темные пятна, выделявшиеся на белизне простыни. Она дважды взглянула на постель, а потом в ужасе уставилась на Берти. А та, ничего не замечая, продолжала:

— Так расскажи же, Хейд. Держу пари, что все это как-то связано с Найджелом. Или я ошиблась? — Тут голос Берти изменился, теперь в нем звучало презрение. — Этот лорд Найджел — подлая тварь! Впрочем, это была его идея, чтобы мы с матерью отправились в Гринли, и я очень рада, что так случилось. Хейд, дорогая, что с тобой?

Хейд снова посмотрела на темно-коричневые пятна, украшавшие простыню, и тут Берти наконец-то заметила это.

— О Господи! — Берти покраснела и снова зачирикала: — Ах, знаешь, я забыла привести все в порядок. Ну-ка, поднимайся! Быстрее же, Хейд! — Она заставила сестру подняться с постели и поспешно собрала простыни в узел. Снова рассмеявшись, воскликнула: — Очень не хотелось бы объясняться с матерью!

Хейд молча смотрела на сестру, а та, совершенно счастливая, бросила простыни в дальний угол комнаты.

«Значит, Тристан все-таки решил быть с моей сестрой, — думала Хейд, чувствуя, как желчь поднимается к горлу. — Долгие годы я грезила о нем — и все впустую! Что ж, случилось то, что случилось, и с этим ничего не поделаешь».

Тут Берти вдруг внимательно посмотрела на нее и с беспокойством в голосе проговорила:

— Хейд, да что же с тобой такое? Может, ты больна? Солейберт потянулась к сестре, но та отпрянула от нее и, судорожно сглотнув, пробормотала:

— Да, я неважно себя чувствую. Что-то голова разболелась.

— О Боже, все произошло так внезапно!.. — Берти снова расплылась в улыбке. Взглянув на сестру, сказала: — А тебе, наверное, лучше прилечь. Ложись — и голова пройдет.

— Нет-нет… — Хейд с ужасом посмотрела на кровать. — Я не стану… туда ложиться.

— Хейд, что на тебя нашло? — нахмурилась Берти. — Там все чисто. В этом не было никакой грязи. Это был акт любви. Я надеялась, что ты порадуешься за меня!

Хейд не могла больше удерживаться от слез.

— Я… О, Берти… — Она шмыгнула носом. — Просто я думала…

— Что ты думала, дорогая? — Берти снова потянулась к сестре. — Иди сюда. Сядь на стул и расскажи мне все. Поверь, я смогу все уладить, что бы с тобой ни случилось. — Отыскав носовой платок в ближайшем сундуке, она протянула его сестре. — Вот возьми… Осуши глазки и позволь мне помочь тебе. Так что же с тобой случилось?

Хейд снова шмыгнула носом и высморкалась. Потом сказала:

— Хорошо, Берти, я расскажу Тебе всю правду. — Она сделала глубокий вдох. — Когда мы с тобой были девочками, я каждую ночь видела странные сны. Помнишь, Берти?

— Да, конечно. — Солейберт кивнула. — Ты часто рассказывала о своих снах. Тебе снился великий воин, который скачет на огромном коне, чтобы спасти тебя от смерти. И он снился тебе почти ночь за ночью. Это было так романтично, и я ужасно тебе завидовала… Но ты о нем не упоминала с тех пор, как сны прекратились, — добавила Берти с улыбкой.

— Они не прекратились. — Хейд тихонько всхлипнула. — Просто я перестала говорить о нем. Минерва постоянно досаждала мне вопросами, бесконечно говорила о моих родителях и о том, что они были половинками одного целого. Она твердила, что и моя судьба такая же, как у родителей. А я не хотела походить на мать.

— Но почему? — спросила Берти. — Я обожала Коринну.

— Она была прелюбодейка! — выкрикнула Хейд. — Позарилась на чужого мужа и родила ему незаконного ребенка!

Солейберт с удивлением посмотрела на сестру:

— Но, Хейд, я все-таки не понимаю, какое отношение это имеет к… — Берти умолкла, пытаясь найти нужные слова. — Ну… вот к этому. — Она указала на простыни в углу.

— О, Берти!.. — Хейд снова всхлипнула и громко высморкалась. — Дело в том, что воин, которого я столько лет видела во сне… Он твой…

— Ну, продолжай же…

— Это был лорд Тристан, — прошептала Хейд потупившись.

Солейберт в изумлении уставилась на сестру:

— Хейд, ты уверена?

— Да, конечно. Но ты не должна опасаться того, что я могу поступить так же, как моя мать. Я…

— Успокойся, Хейд. — Берти весело рассмеялась. — Дело в том, что я вовсе…

Тут дверь спальни с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Тристан. Остановившись у порога, он в упор посмотрел на Хейд. Та тихонько вскрикнула и крепко зажмурилась.

— В чем дело, лорд Тристан? — послышался из-за его спины голос Эллоры. — Вы не имеете права вламываться в комнату моей дочери, когда при ней никого нет!

Тристан что-то проворчал себе под нос и, протянув руку, захлопнул дверь прямо перед носом Эллоры. Затем для верности запер дверь еще и на засов.

Солейберт громко вскрикнула, наконец-то осознав, что оказалась перед лордом Тристаном в нижнем белье. Она бросилась к сундуку за своим утренним нарядом, но Тристан даже не взглянул на нее — он по-прежнему смотрел на Хейд. Та наконец-то открыла глаза — и тотчас же почувствовала, что ее влечет к этому мужчине неудержимо. Устыдившись этого, она опустила глаза, и лицо ее залилось краской.

Тут Тристан откашлялся и повернулся к Берти; казалось, он только сейчас ее заметил. Поклонившись своей невесте, он проговорил:

— Примите мои извинения, леди Солейберт.

— В чем дело, милорд? — спросила Берти вполне миролюбиво.

— Я должен серьезно поговорить с леди Хейд, — ответил Тристан. — Наедине, — добавил он, немного смутившись.

— Да, конечно, — кивнула Солейберт; она уже надела свое утреннее платье. — Я сейчас попытаюсь успокоить мать, и у вас будет… некоторое уединение.

— Искренне благодарен, — ответил Тристан с легким поклоном.

— Берти, нет! — в испуге закричала Хейд. Она потянулась к сестре. — Пожалуйста, останься!

— Не огорчайся, дорогая, — сказала Берти, направляясь к двери. Сняв засов, она с лукавой улыбкой добавила: — В отличие от матушки я не считаю, что тебе нужна опека.