Джулия Гарвуд - Музыка теней

– Я тоже, – сказал Кольм.

– Но у нее нет мужа, который стал бы на защиту ее чести.

– Нет.

– Может быть, возьмешь ее в свой дом?

Кольм нахмурился:

– Не все ли равно, ты будешь ее защищать или я? Твой клан так же силен, как и мой.

– Но я не могу взять ее в жены.

Кольм долго молчал. Он понимал, к чему клонит Бродик.

– Ты просишь слишком много.

– За тобой должок. Я лишь прошу уплатить его.

– Брак? Об этом не может быть и речи.

Бродик пожал плечами:

– А по-моему, в этом есть смысл. Если ты возьмешь ее в жены, все поймут, что она девственница. Ты не стал бы брать в жены порочную женщину. Тебя боятся и уважают. Ты сможешь вернуть ей доброе имя, дав ей свое.

– Нет. Тебе придется искать другой выход, – пылко ответил Кольм.

Бродик не сдавался. Он знал, что рано или поздно Кольм Макхью совершит благородный поступок.

– Ты считаешь, что есть более могущественный вождь, у которого нет жены?

– Я ничего не считаю, Бьюкенен. Это твоя проблема, не взваливай ее на меня.

– Услуга за услугу. Я помог тебе спасти брата, ты берешь себе жену.

Кольм сжал зубы.

Один из воинов Бьюкенена окликнул их:

– Вождь, леди Габриела уезжает. Они открывают ворота.

Бродик посмотрел вниз. Один из мужчин плюнул на землю перед Габриелой.

Кольм увидел, как еще один вышел из толпы и позвал ее. Когда она не обратила на него внимания и прошла мимо, он схватил ее за руку и ударил по лицу. Если бы он не держал ее, она упала бы на землю.

Кольм уже спускался по ступеням. Бродик бежал следом. Кольм бросил одному из своих людей:

– Узнай, кто это был.

Воины, как Макхью, так и Бьюкенены, поняли, что к чему. Гилрой не понял. Он не видел, что произошло внизу.

– О ком он говорит? Чего он хочет? – спросил он одного из воинов, когда тот пробегал мимо него.

Воин не сбавил темпа и крикнул на ходу:

– Он хочет знать, кто ударил леди Габриелу.

– Кто-то ударил ее? Боже правый! – воскликнул Гилрой и поспешил за остальными. – Но что…

Последний воин ответил ему:

– Он хочет знать имя человека, которого собирается убить.

Глава 27

Это был сущий кошмар.

Час назад она была леди Габриелой, дочерью барона Джеффри из Уэллингшира и принцессы Женевьевы из Сент-Била. Она была окружена любовью и заботой, впереди ее ждало светлое будущее. Теперь ее ненавидели, обращались с ней как с прокаженной и ее жизнь разрушена.

Она думала лишь о том, как выжить. Нужно найти безопасное место для себя и телохранителей. Она не знала толком, куда пойдет, главное – убежать от баронов и их головорезов как можно быстрее и как можно дальше. Тогда, в спокойной обстановке, она сможет обдумать свое положение.

Но сначала нужно успокоиться и прийти в себя. Сердце в груди билось так, что она едва дышала. Пока она шла к воротам, люди выкрикивали в ее адрес ругательства. Путь этот казался ей бесконечным.

Стыд и унижение были невыносимы. Неимоверным усилием воли Габриела держала себя в руках. Она шла неспешным шагом – хотя видит Бог, как ей хотелось бежать, – ни одна слезинка не упала с ее ресниц. Гордость – это все, что у нее осталось. Габриела будет беречь ее.

Лицо заныло от удара. Она пыталась увернуться, но у нее ничего не вышло. Наглец, оскорбивший ее, ухмылялся. Он был вдвое крупнее ее, и если бы она не заметила кулак, он запросто мог сломать ей челюсть.

– Не тронь ее, – взревел Косуолд.

Габриела пошатнулась от удара. В спину ей кинули камень. Она выпрямилась и пошла дальше. Очередной камень попал в бедро. Габриела снова услышала крик барона. Не трогать ее? Что за бредовый приказ? Косуолд, Перси и Исла разрушили ее жизнь. Ее лишили всего. Она более не существовала в глазах земляков, у нее не было дома. Разве изменится что-нибудь, если ее попросту убьют?

Настоятель ждал ее у ворот. Он открыл створку и прошептал:

– Да поможет вам Бог.

Поверил ли он лжи? В глазах его стояли слезы, но она не могла с уверенностью сказать, были это слезы жалости или разочарования.

Габриела вышла, услышала за спиной скрип закрывшейся створки ворот и опускаемого засова.

Стивен вскрикнул, заметив ее, соскочил с лошади и бросился к ней, а Люсьен, Кристиан и Фост обнажили мечи, готовясь принять бой.

Она понимала, что выглядит ужасно. Один из камней рассек ей кожу под правым глазом, и она чувствовала, как по щеке течет кровь. Челюсть болела и начинала отекать.

– Принцесса, что случилось? – спросил Стивен.

– Все в порядке, – ответила она, голос ее был на удивление громким. – Но мы немедленно должны уходить.

– Вы вся в крови! – Кристиан побагровел от гнева и повернулся к воротам, держа меч наготове. – Кто это сделал? Мы убьем его.

– Нет, вы не вернетесь в аббатство, – сказала Габриеле.

Фост снял через голову накидку, смочил водой из фляги и, наклонившись в седле, протянул Габриеле.

– Болит? – спросил он с сочувствием.

– Нет, – ответила она и стерла со щеки кровь. – Я вам все расскажу, но потом. А сейчас прошу вас, давайте уедем отсюда как можно быстрее.

Они не стали оспаривать приказ. Стивен подсадил ее на спину Плута, подал ей поводья и вскочил в седло своей лошади. Он решил, что она хочет нагнать свиту отца, и направился на юг.

– Нет! – воскликнула Габриела. – Мы идем на север.

– Но ваш отец… – начал Люсьен.

– Вы не понимаете. Если бароны передумают и решат отвезти меня к королю… к их королю Иоанну, то они будут искать нас на юге. Они никогда не найдут нас, если мы укроемся на севере.

– Но почему… – начал Стивен.

– Все вопросы потом, – сказала она. – Я все объясню, когда мы будем далеко отсюда.

Стивен кивнул:

– Едем на север.

Кристиан замыкал процессию и первым почувствовал, как дрожит под ногами земля. Горцы приближались с холма. Он окликнул остальных.

Габриела оглянулась назад, и ее охватил страх. Она решила, что это ее враги преследуют их. Но когда всадники приблизились, она узнала двоих: Бьюкенена и Макхью. Они казались дикими, свирепыми и опасными. Притягательное зрелище, как молния: красивое издали, но пугающее вблизи.

Стук копыт оглушил ее.

– Пропустите их, – велела она охране и сама отъехала в сторону. Но вместо того чтобы проскакать мимо, горцы рассыпались веером. Габриела попыталась пустить Плута в галоп, но их окружили. В центре орды воинов они поднялись на следующий холм.

Из аббатства видны были только члены клана, возвращавшиеся домой. Габриела и ее телохранители терялись среди всадников.

Неужели этого они и добивались? Она чувствовала такое облегчение, удаляясь от баронов, что мотивы горцев ее мало волновали. Кроме того, среди всадников она заметила отца Гилроя. Бедолага вцепился в луку седла, стараясь не свалиться с лошади. Если бы намерения их были нечисты, они не стали бы брать монаха в свидетели.