Лора Ли Гурк - Супружеское ложе

— И ты настоял на своем, — пробормотала Виола, останавливаясь перед магазином драпировок в ожидании, пока Джон откроет ей дверь. — Как всегда в те дни. Страшно подумать, сколько раз я тебе уступала!

Джон последовал за ней в тесный магазин.

— Не знаю. Я просто хотел, чтобы ты взглянула на вещи моими глазами. Если не ошибаюсь, требовалось немало поцелуев, чтобы перетянуть тебя на мою сторону. И это было самым приятным.

— Мне не хотелось бы говорить на эту тему! — прошипела Виола, снова покраснев, отчего Джон засмеялся еще громче.

Они подошли к длинному прилавку, где лежали образцы бархата. Самые модные цвета этого сезона, разумеется. Джон остановился за спиной жены, разглядывая ткани через ее плечо.

— Тебя сильно раздражает, когда я упоминаю о том, как мы целовались и мирились? — спросил он тихо.

Виола раздраженно обернулась и отступила в сторону.

— Почему ты ходишь за мной как тень?

— Вижу, ты не собираешься отвечать.

Он обошел прилавок и встал напротив Виолы.

— Сегодня ты колючая, как каштан в скорлупе.

— На это у меня пять веских причин! — отрезала Виола. — Нет, шесть, если считать Элси.

Джон никак не прореагировал на колкость. Только поднял лоскут бархата цвета лесного мха, зная, как любит она этот оттенок зеленого.

— Как насчет этого?

Виола склонила голову набок.

— Он будет неплохо смотреться в твоей библиотеке на фоне стен цвета сливочного масла и кожаных переплетов книг. Что ты об этом думаешь?

— Тебе нравится?

Виола безразлично пожала плечами:

— Какое имеет значение, нравится мне или нет?

— Для меня имеет.

Виола, не отвечая, рассеянно теребила лоскут бархата.

— Тебе нравится? — повторил Джон.

Виола переступила с ноги на ногу, вздохнула и взглянула на мужа.

— Да, нравится. Доволен?

Малая уступка, но и этого пока хватит.

— Так и знал, — ухмыльнулся он. — Поэтому и выбрал его.

— Откуда ты знал, что мне понравится?

— Ты любишь зеленое. Я помню. Правда я молодец?

— И совершенно незачем выглядеть таким самодовольным! — проворчала Виола и надолго замолчала, лишь время от времени спрашивая его мнение насчет той или иной ткани.

Они медленно двигались вдоль прилавка. Виола продолжала отделываться сухими репликами, словно Джон нанял ее обставить дом. А он хотел ее улыбок, смеха, поцелуя, черт побери! Проклятие, он так хотел угодить ей!

Заметив ткань самого нелюбимого цвета Виолы, он почти обрадовался.

— Я передумал насчет зеленых штор в библиотеке! Лучше этот бархат!

Она уставилась на ткань, потом на него, с таким выражением, будто Джон внезапно спятил.

— Что?!

Джон изо всех сил старался казаться серьезным.

— Да, этот цвет мне нравится куда больше зеленого.

— Но это оранжевый! — с ужасом воскликнула она.

Он притворился, будто размышляет, после чего с невинным видом пожал плечами:

— Мне нравится оранжевый. Что в нем плохого?!

— Я его ненавижу! Кошмарный, отвратительный цвет.

— Но, Виола, мне он нравится.

Виола упрямо выпятила нижнюю губку.

— В нашей библиотеке не будет ничего оранжевого!

— Наконец-то! — воскликнул он, не обращая внимания на укоризненные взгляды матрон. — Наконец-то победа!

Виола неловко поежилась.

— О чем ты?

Джон широко улыбнулся. Плевать на все, даже если здесь соберутся все дамы Мейфэра.

— Ты назвала библиотеку нашей!

Виола вздернула подбородок и отвела глаза.

— Ничего подобного, — пробормотала она.

— Назвала, — настаивал он. — И не можешь взять назад свои слова.

Виола покачала головой:

— Твой очередной трюк, не так ли? Тебе вовсе не нужен оранжевый бархат.

— Разумеется, не нужен. Но это не меняет того факта, что ты назвала библиотеку нашей! — торжествующе воскликнул Джон. — Считай, что я получил очко.

— Очко? О чем ты?

— Если я получу достаточно очков, значит, выиграл.

— Очки? Ты ведешь новую игру?

— Все ту же. Она называется «Завоевать Виолу». Несмотря на все ее усилия, губы тронула легкая улыбка.

— Значит, я не только противник, но и приз в твоей игре?

— Разумеется. Сколько очков мне следует выиграть?

Она издала странный звук, подозрительно похожий на смех, но тут же крепко прижала пальцы к губам. Через минуту-другую она опустила руку и снова принялась перебирать образцы на прилавке.

— Сколько, Виола?

— Тысячи и тысячи.

— Несправедливо. Назови точное число.

— Хорошо, — вздохнула она. — Восемнадцать тысяч семьсот сорок два очка.

— Это все? Ты слишком добра ко мне. Это означает, конечно, что я получаю второе очко.

— За что это? — удивилась она.

— Если бы ты действительно ненавидела меня так сильно, как постоянно твердишь, сказала бы, что требуешь не меньше миллиона очков. Теперь видишь, как здорово идет игра?

— Ты невыносим!

Она взяла лоскут ткани с золотыми листьями на бежевом фоне.

— Как насчет таких штор для музыкального салона?

— Может, лучше такие?

Он показал на отрезок сиреневого бархата, но теперь, как ни старался казаться серьезным, это ему не удалось. Она улыбнулась чуть шире:

— Сиреневый? Конечно, не для музыкального салона. Зато такой цвет идеально подойдет для твоей спальни.

Джон отложил образец и перегнулся через прилавок.

— А это может привести тебя в мою постель? — прошептал он.

— Нет, — не колеблясь ответила она.

— Значит, все не важно, — пробормотал он и выпрямился. — Я был готов пожертвовать своими предпочтениями ради тебя, но все напрасно. Поэтому для бархата такого цвета есть только одно применение.

— Какое именно?

— Фрак для сэра Джорджа.

На этот раз Виола рассмеялась, и у Джона стало еще легче на душе.

— Бедняга! — воскликнула она. — Вы с Диланом просто преследуете его. Неужели опять сочиняете о нем лимерики?

— Нет, зато у нас есть новый, для леди Сары Монфорт. Вряд ли она относится к числу твоих подруг, поэтому я уверен, что ты захочешь его послушать, — робко предложил он.

— Не захочу.

Оглядевшись, дабы убедиться, что их не подслушивают, он упрямо начал декламировать:

Жила-была леди по имени Сара.

С сердцем сухим, как пустыня Сахара.

В постели она холодна, как льдина.

Беседа с ней неприятна, как хина.

Виола разразилась смехом, на секунду забыв, что должна ненавидеть мужа.

— Это один из самых бездарных лимериков, которые я когда-либо слышала, — объявила она, все еще смеясь.