Подарок судьбы - Джо Беверли

понять, что опасаться нечего. Кон ведь и правда не интересовался контрабандистами, а Дэвида могло волновать только это. Правда, ей очень нужно было поговорить с ним наедине, но Генри словно прилип к своему стулу.

Пришлось немного посплетничать о графе: поболтали с Генри о том, как отразится его приезд на всей округе, обсудили, намерен ли Уайверн проживать в имении.

– Жаль, если нет, – заметил Генри. – Возможно, он передумает, когда поближе познакомится с местными жителями.

Дэвид едва заметно поморщился. Меньше всего ему хотелось, чтобы граф обосновался здесь навсегда. Даже при полной его лояльности с ним придется считаться и как-то к нему находить подход.

– Может, предложишь Амелии им заняться, Генри? Это могло бы привязать его к нашим местам.

Генри побагровел:

– Ты в своем уме? Уайверны же все сумасшедшие! Может, и этот тоже.

– Значит, если он хорош собой, то, пожалуй, пусть лучше уезжает.

Генри взглянул на Сьюзен:

– А он хорош собой?

– К сожалению, да, – подыграла брату Сьюзен, что было нетрудно.

– Надо поговорить с отцом.

Генри наконец поднялся и направился к двери, но задержался и напомнил Дэвиду:

– А ты поспеши к графу. Зачем терять хорошую и не слишком обременительную должность?

– Ты совершенно прав, – сказал Дэвид, однако встать из-за стола не спешил.

– Возможно, сейчас тебя все устраивает, – раздраженно заметил Генри, – но когда-нибудь ты захочешь жениться и обзавестись своим хозяйством. Для этого потребуются деньги. Так что тебе эта работа необходима.

– Ты прав, Генри, – согласился Дэвид. – Я иду, вот только кофе допью.

Генри вздохнул и отправился посоветоваться с сэром Натаниэлем, а Сьюзен, взглянув на брата, чуть не рассмеялась. Она не хотела обидеть Генри, но финансовое состояние Дэвида никак не зависело от занимаемой им должности, и об этом было известно каждому, кто знал о происходящем на побережье.

Смеяться вдруг расхотелось. Лучше бы Дэвид и правда был просто управляющим в имении графа.

– Как все прошло? Надеюсь, нормально?

– Не совсем, но об этом потом.

У Сьюзен екнуло сердце. Тщательно подбирая слова, она сказала:

– По пути сюда я встретила лейтенанта Гиффорда. Он направлялся в Драконовую бухту в поисках доказательств, что прошлой ночью здесь разгружалось контрабандистское судно.

– Сомневаюсь, что ему удастся что-нибудь найти, – усмехнулся Дэвид, допивая кофе.

Значит, проблема не в этом. Но какие еще неприятности могли обрушиться на их головы?

– А теперь скажи: каков на самом деле новый граф?

– Совершенно точно не сумасшедший. Смелый, сильный. Был капитаном в армии, сражался при Ватерлоо, – и, сама того не желая, добавила: – Злопамятный.

Брат задумался.

– Ты ведь знала его и раньше, ведь так?

Сьюзен схватила кусочек хлеба и сунула в рот, чтобы не дать возгласу удивления вырваться наружу. Что мог об этом слышать Дэвид? Меньше всего ей хотелось, чтобы между Дэвидом и Коннотом из-за нее возникла неприязнь.

– Да, знала, – ответила она настороженно, – Мы с ним ровесники.

– Том Бриджлоу сказал вчера, что Мел был вроде как недоволен вашей слишком близкой дружбой и даже предупреждал его, чтобы держался от тебя подальше.

– Между нами ничего такого не могло быть, – заверила брата Сьюзен. – Мы иногда гуляли вместе. Да он и пробыл здесь всего две недели.

– Если верить Тому, то после разговора с ним Мела вас больше не видели вместе.

– Чему тут удивляться? Кто посмел бы ослушаться Мела?

– Он следил за нами, – сказал Дэвид и, прежде чем Сьюзен успела спросить, что он имеет в виду, добавил: – Жаль, что между вами ничего не было. Сейчас нам пошло бы на пользу, если бы вас связывали близкие отношения.

– С тех пор прошло одиннадцать лет! Мы за эти годы и строчки не написали друг другу!

Дэвид пожал плечами и поднялся.

– Я просто подумал.

Сьюзен заметила, что брат поморщился: ему явно больно было наступать на одну ногу, – и тихо спросила:

– Что случилось?

– Да так, небольшая потасовка. Не переживай, ничего серьезного. Сейчас захвачу счета и квитанции, и через несколько минут мы предстанем пред очи его светлости, – он зевнул, но, потянувшись, опять поморщился. – Я нынче почти не спал. Надеюсь, он не задержит надолго и не станет задавать слишком каверзные вопросы.

Сьюзен отправилась в кухню, чтобы с помощью свежей булочки и чашки горячего шоколада справиться с тревогой.

Опять разговор зашел о Конноте Уайверне, и тетушка Мириам заметила:

– Он был славным мальчиком: добрым, веселым, хоть и непоседливым. Его звали Джордж, но он предпочитал другое имя. Ах да! Кон.

Она разлила шоколад по чашкам и одну передала Сьюзен.

– Наверное, он сейчас красавчик.

Сьюзен, отхлебнув глоточек и заметив огонек надежды в глазах тетушки, сообщила:

– Кстати, он помолвлен с дочерью одного аристократа.

Тетя Мириам вздохнула, скорчив гримасу:

– Жаль, что у вас больше нет общих интересов. Помню, как вы лазили по холмам, букашек изучали.

– Сомневаюсь, что ему это сейчас интересно.

Сьюзен с удивлением посмотрела на тетушку: неужели у нее не возникло тогда никаких подозрений? Неужели она не подумала, что неприлично юной девушке бродить где попало с молодым человеком без присмотра взрослых?

Иногда ей казалось, что приемная семья живет словно внутри мыльного пузыря, совершенно оторванная от происходящего в поместье в Драконовой бухте, вообще на южном побережье. Наверное, так жить удобно.

Она, конечно, понимала, что эта безмятежность и удовлетворенность жизнью всего лишь иллюзия. В этой семье умерли четверо детей: трое самой тети Мириам и один ребенок Изабеллы, – а также их предки из предыдущих поколений. Так что ее приемные родители были очень хорошо знакомы с куда менее приятными аспектами жизни.

Сьюзен было десять лет, когда в доме появился маленький брат. Расспрашивать, откуда взялся Дэвид, в силу возраста она не сообразила, но рождение крошки Сэмми требовало объяснений.

Правда, которую она узнала, заставила ее выхаживать брата, родившегося очень слабым, и породила мечты. Она почти не знала Мела Клиста и леди Бел, потому что детей из деревни в Драконовой бухте в помещичий дом не пускали.

После того как узнала, что ее настоящие родители Мел и леди Бел, Сьюзен хотелось доказать им, что она заслуживает их внимания, и девочка изо всех сил боролась за жизнь маленького брата. И когда он шести недель от роду все-таки умер, она была в отчаянии и чувствовала себя виноватой.

Ей отчетливо запомнилось, как Мел и леди Бел приходили на похороны. Леди Бел – цветущая, величественная, богато одетая – не обратила на Сьюзен никакого внимания. Ей даже показалось, что церемония погребения красавицу очень утомила. Мел вроде на мгновение остановил взгляд на Сьюзен, но тем дело и кончилось.

С того дня девочка поняла, что надеяться на милость настоящих