Ирина Шуппе - Ночной лебедь

— Что?..

— Она знала об этом, еще когда уезжала, знала, но решила не говорить тебе. Сказала, что сама в состоянии воспитать своего ребенка. Его и Стефани.

Больше он не мог слушать. Он должен ее найти, должен…

— Она сейчас на пути в Испанию. Уехала, сразу после того, как вправила тебе кости. — Как бы прочтя его мысли, сказал Ричард.

— Испания большая. Где мне искать ее?

— Сперва ты должен поправиться.

— У меня нет на это времени.

Ричард покачал головой.

— Сперва поправься. Она может направляться лишь в одно из двух поместий. Одно возле Мадрида, другое возле Картахены. Где увидишь людей со знаком коршуна в ободе на тыльной стороне ладони правой руки, там и она. Это команда ее «коршунов». Она сама большую их часть учила, так что не надейся на особую их помощь, скорее наоборот.

Это ему мало помогало. Мало ли таких можно встретить…

— Заходи во все таверны, более ли менее приличные. Увидишь там троих женщин, одетых по-мужски, подойди.

— И кто же они такие?

— Первые Дианины ученицы: одна — испанка Кира, другая — англичанка Лайза, третья — француженка Мередит, или Мер, как больше нравится, они-то уж точно знают где она, но очень сомневаюсь, что скажут, где. Хочу сразу предупредить: с Мер в метании ножей может сравниться разве что сама Диана.

Кира… хоть это имя он уже слышал.

— Спасибо.

— Скажешь это, если она тебя все-таки примет.

Он кивнул и направился к двери. Взявшись за ручку, он услышал «еще как примет» и усмехнулся. Они-то уж точно стоят друг друга. Ричард отчего-то не сомневался, что она его примет…

Глава 10

Тони потер уже заживающее плечо. В Картахене ему не повезло. Но эта неудача не могла его остановить.

Теперь его отделяла от Дианы лишь небольшая дорога до Мадрида. И не важно, что город достаточно велик, чтобы там найти одного человека.

Но ведь это не просто человек.

Он ищет свою жену, которая к тому же ждет его ребенка.

И не важно, что он до сих пор ходит с перевязанной рукой, все остальное зажило, хоть и оставило на его теле несколько шрамов, но со временем и они станут еле заметными. А рука… что ж, и ею он когда-то сможет снова орудовать. В конце концов прошло всего лишь три месяца, еще все заживет.

— Мама.

— Да, дорогая.

Диана посмотрела на Стефании, как обычно, с легкой болью в груди. С каждым днем она все больше напоминает свою мать.

— А кто это?

Она указывала на рисунок. И где она только взяла этот альбом? Диана думала, что выбросила его еще по дороге из Америки.

— Дельфины.

— Это такие рыбы? Ты их нарисовала?

— Это не совсем рыбы.

Диана решила не говорить, что сама нарисовала их. Тогда она рисовала, чтобы отвлечься.

— А кто это?

Диана взглянула на рисунок и замерла. Алекс… Она вспомнила, как он тогда отпирался, мол это скучно, долго… Но сам потом поразился сходству. Он как будто смотрел в зеркало…

— Это…

Ее голос осекся. Ей всегда с болью приходилось говорить о нем, но в последнее время Стефани все больше и больше хотела узнать о родителях.

— Это твой отец, Стефани.

Малышка посмотрела на рисунок расширенными глазами, изучая каждый его фрагмент.

— Он был очень красивым.

— Да, был.

Она отвернулась, борясь с непрошеными слезами. Она не плакала со дня его смерти. И больше отнюдь не собиралась. Тем более при Стефани.

— А можно, я попрошу Ричарда вставить рисунок в рамку и поставить в гостиной?

Она молчала, глядя на рисунок. Как ей тогда удалось передать этот блеск в глазах? Да еще без красок? Почему ей до сих пор так больно, ведь она уже смирилась со смертью сестры! Должно быть, это потому, что ее смерть они переживали вместе, а его — она одна. Да еще это чувство вины… Умереть должна была она.

Да, теперь она будет редко заходить в гостиную.

— Можно.

И ребенок взлетел словно птица, нежно прижимая рисунок к груди, боясь помять или испортить.

Но воспоминания нахлынули сами собой.

Алекс, зачем ты это сделал? Зачем? Умереть должна была она, а не он. У него была дочь и вся жизнь впереди, а у нее… У нее не было ничего кроме злости.

Теперь же ее переполняет жажда мести, и она отомстит. То животное умрет, или ей незачем жить. О ее детях позаботятся Ричард и Мари, или даже Энтони…

Почему она вспомнила о нем?

И, как бы в ответ, ребенок внутри нее пошевелился. Не важно, кто у нее будет, мальчик или девочка, она назовет ребенка в честь своего друга, погибшего ради того, чтобы она жила.

Нужно пойти сказать Ричарду, что она разрешила повесить тот рисунок в гостиной, а то еще не поверит и начнется настоящая буря. Умение устраивать сцены Стефани унаследовала от матери, по крайней мере, так сказал отец, он-то лучше знает…

Да, хуже просто не может быть.

Сперва его посреди дороги застает настоящий ливень, потом на склоне он теряет всю взятую в дорогу одежду; слава Богу, хоть деньги при нем. И вот уже три дня, как он не смог нормально поспать. Все встречающиеся по пути постоялые дворы не отличались особыми удобствами, а в последнем он даже не смог побриться, так что сейчас у него был просто потрясающий вид.

Но дорога начала улучшаться, по сторонам появились ухоженные поля. И совсем не далеко начиналась ухоженная аллея, должно быть ведущая к прекрасной вилле.

Здесь такие не часто встретишь.

Он остановился, глядя на аллею. Глупо в таком виде даже пытаться подъехать к такому дому. Даже его конь никого не убедит. Подаренного Дианой Аполлона примут за ворованного, а его самого за вора. Еще бы, красавец, потомок Зевса, на котором сидит чуть ли не оборванец.

Но другого пути у него не было. Конь устал, хотя и продолжал идти, не сбавляя шага, помнил школу Дианы.

Тони повернул коня и, как ему показалось, тот побежал резвее, будто узнал родной дом. Да он к таким и привык, но вынужден был довольствовать убогими постоялыми дворами, которые ему предлагала дорога.

На пути его никто не остановил, хотя садовники и начали взирать на него исподлобья. Должно быть, уже кто-то побежал к дому доложить хозяину.

Но на пороге его никто не встретил.

Он уже собирался направиться к конюшне, как из-за поворота появилась красавица девчушка, лет пяти-шести. Она остановилась, прижимая к груди альбом и с неподдельным детским интересом уставившись на коня и седока.

— Buenos dias, seсorita.

Она улыбнулась, показывая очаровательные ямочки. Сколько же сердец разобьет это прекрасное создание, когда подрастет. Она чем-то напомнила ему Диану, но он тут же отбросил эту мысль.

— Здравствуйте.

Он удивился. Как она догадалась, что он англичанин?

Она тем временем подошла вплотную к его коню и улыбнулась еще шире.