Глория Скиннер - Свет звезды

– Мы говорили о вас, обо мне и брачном предложении. Вы уверены, что будете довольны, выйдя за меня замуж? – Он откусил кусок куриной ножки.

Она никак не могла проглотить кусочек сыра. Наконец она произнесла:

– Думаю, «удовлетворена» подходит больше.

– Значит, если мы договоримся с вашим отцом, вы не будете несчастны?

Она посмотрела ему в глаза. Она была многим ему обязана.

– Нет. Если мы поженимся, я не буду чувствовать себя несчастной. – Уже произнося эти слова, она не верила в их правдивость.

Несколько минут они сидели молча. Гейти прислушалась к дружеской болтовне, доносящейся оттуда, где сидели Мими, Хэнк и Джози.

– Может быть, вы хотите спросить меня о чем-нибудь? В один прекрасный день вы можете оказаться моей женой.

Последнее замечание привлекло ее внимание, и она оторвала взгляд от тарелки. Гейти почувствовала, как ее бросило в жар, аппетит мгновенно пропал. Да. Она хотела задать ему несколько вопросов о Теодоре. Ей необходимо было получить ответ, как и почему ее сестра упала с лестницы. Но ответит ли он?

– Когда-то вы были женаты. Расскажите мне о своей жене, – попросила она.

Выражение лица Астона моментально переменилось, и это поразило Гейти. Губы побледнели, улыбка исчезла. Она не была уверена, что именно увидела на его лице. Была это боль или сожаление? Астон сделал глоток, вытер губы и отодвинул тарелку. Было очевидно, что упоминание о его женитьбе взволновало его до глубины души. Почему же спустя двенадцать лет это все еще беспокоит его? Что такое известно ему, о чем не знает она?

– Мне не о чем рассказывать, – отрезал Астон, отвинчивая пробку на фляжке и наполняя бокал красным вином.

Гейти, естественно, не поверила в это. Многие подробности не были ей известны.

– Как долго вы были женаты? – спросила она.

– Меньше трех месяцев. – Он вытянул ноги и скрестил их; потягивая вино, он смотрел на простирающуюся внизу долину. Теперь в его позе чувствовалась скованность.

Она подождала несколько мгновений, не скажет ли он еще что-нибудь. Но он молчал.

– Я слышала, что она носила ребенка, когда умерла. – Гейти говорила почти шепотом. Она уже не помнила, где она. Ей было не намного легче, чем ему, но Астон не догадывался об этом, не мог знать о той боли, которая жила в ее сердце. Но Гейти надеялась, что, когда она завершит свой план, эта боль утихнет. – Это правда?

– Да. – Он сделал еще глоток, избегая смотреть на нее, отказываясь разъяснить свой ответ.

Она заметила, что его рука так сильно сжала бокал, что суставы пальцев побелели. И снова поразилась тому, насколько сильна была та боль, которая чувствовалась в нем. Но почему?

– Думаю, вполне естественно, что я интересуюсь вашей первой женой. Вы же спрашивали, есть ли у меня какие-нибудь вопросы.

Он повернулся к ней лицом. Их глаза встретились.

– Конечно, вы правы. – Он опустошил бокал и вытер губы тыльной стороной ладони. Взгляд его был печальным и задумчивым. – Ее звали Теодора. Когда мы поженились, ей было пятнадцать, а мне семнадцать. Она была уже беременна. В тот день, когда она упала со ступенек, убив себя и ребенка, мне исполнилось восемнадцать.

Гейти закрыла глаза и представила себе Теодору: она летит вниз головой, юбки обвились вокруг нее.

– Когда она упала, вы были рядом? – спросила она.

Он покачал головой.

– Нет. У вас есть еще вопросы?

«Да!» – закричала она в душе. Она хотела знать, был ли кто-нибудь рядом с ее сестрой, когда она упала. Знала ли Теодора о том, что потеряла ребенка? Страдала ли она перед смертью, или это было мгновенно и безболезненно, как с папой и Джошем?.. Но она не могла задать эти вопросы. Астону захочется узнать, почему подобные детали важны для нее.

Вместо этого она сделала глубокий вдох и спросила:

– Вы любили ее?

– Нет, – голос его был лишен каких-либо эмоций.

– А она?

– Нет. Мы поженились, потому что она ждала ребенка, иных причин не было.

Инстинктивно она поверила ему. Он посмотрел ей в глаза, и на мгновение она почувствовала потребность утешить его. Было видно, что он страдает. Ей захотелось придвинуться к нему поближе, обвить его шею руками и крепко прижать к себе, чтобы вместе пережить общую боль. Эти чувства поразили ее, привели в смятение. Она не хотела мириться с ними. Как могла она чувствовать такое, когда этот человек уничтожил ее семью?

– Гейти, вы, возможно, услышите много сплетен о моей женитьбе. Может быть, что-то из этого и окажется правдой. Как вы понимаете, я не люблю говорить об этом. Но уверяю, даже по прошествии стольких лет слухи все еще витают по Саванне.

– Некоторые дошли до меня. – Она все еще говорила шепотом. – Я просто хотела услышать это от вас.

Он глубоко вдохнул.

– Вот и услышали. Этой женитьбы не должно было быть никогда. Мне не имеет смысла больше говорить об этом. Этой женитьбы не должно было быть, – повторил Астон и поднялся. – Пойдемте прогуляемся. – Он протянул ей руку.

Гейти позволила ему помочь ей подняться, и они пошли к деревьям. Он признал, что не любил Теодору, а она не любила его. Это давало ей почву для размышлений. Но почему тогда Теодора позволила ему дотронуться до нее и сделать ей ребенка, если она не была влюблена в него? По-прежнему оставались вещи, которые были для нее загадкой и ответы на которые она желала получить. Но Гейти понимала, что не может задавать сразу слишком много вопросов – ее желание знать так много, без сомнения, вызовет его подозрения. И она не должна забывать о том, что ей не хотелось бы, чтобы он задавал какие-либо вопросы о ее прошлом. Пока они не будут женаты, ее уловка должна действовать.

Они брели молча, и навязчивые мысли не оставляли ее. С тех пор как она решила расквитаться с Астоном, впервые у нее закрались сомнения по поводу ее плана и по поводу его самого. И это беспокоило ее. Весь ужас заключался в том, что Астон Ратледж нравился ей, но она не могла допустить, чтобы это помешало ей отомстить за гибель семьи.

Глава 8

Пока Мими расстегивала пуговицы на корсаже платья Гейти, она вспоминала две недели, проведенные в доме Астона. Пикник с Астоном еще больше убедил Гейти в том, что он именно тот загадочный человек, который так привлек ее во время их первых двух встреч. Она редко видела его в течение дня, но по вечерам, за ужином, он поддерживал разговор рассказами о том, что происходит на плантации, и сплетнями, услышанными от жителей Саванны.

Во время этих бесед она узнала, что каждый день он следит за работой на полях и лесопилке, смотрит за скотом, а также проверяет бухгалтерские книги всех своих хозяйств. Время от времени он упоминал что-либо случившееся именно с ним. Он всегда спрашивал, как она провела день, но очень редко интересовался ее прошлым. Она обнаружила, что его обращение с ней вызывает у нее уважение и одобрение.