Донна Гиллеспи - Несущая свет. Том 3

Они оказались перед низкой дубовой дверью, ведущей в кладовую для зерна. Здесь Гарпокрас приказал Ауриане остановиться. Она молча повиновалась, но ее сердце прыгало, как дикая белка, впервые посаженная в клетку.

Гарпокрас вставил в замок длинный узкий ключ, намереваясь впустить Ауриану внутрь и затем запереть дверь, чтобы никто случайно не вошел туда. Дверные петли издали жалобный скрип, похожий на мяуканье кошки. Свет одной тусклой лампы дал Ауриане возможность рассмотреть кучу мешков с зерном, несколько рядов амфор с оливковым маслом и смутные очертания человеческой фигуры, закутанной в панэулу с капюшоном. Даже в этом убогом и мрачном месте от этой фигуры исходили уверенность и достоинство. Ауриана почувствовала опьянение от радости, словно только что осушила чашу неразбавленного вина. Ей не нужно было видеть его лицо, она и так знала, кто он такой. Так каждое существо чувствует своего сородича на расстоянии.

— Заходи сюда, чучело несчастное, да смотри у меня, отродье проститутки и козла! — проворчал Гарпокрас, кашляя Ауриане в лицо и толкая ее вперед. Он задрал вверх подбородок и помахал указательным пальцем под ее носом. — Один час по водяным часам — вот все, что тебе отпущено. И запомни, что если ты зачнешь здесь дитя, не думай, что это позволит тебе увильнуть от тренировок. Твоего младенца утопят как котенка сразу после родов.

Он захлопнул дверь так сильно, что в кладовке поднялась пыль, а пламя светильника заплясало.

— Марк! — произнесла она низким, полным желания голосом.

Он повернулся, одновременно откидывая капюшон. Ауриана слегка заколебалась. Нетерпеливый взгляд Марка Юлиана смущал ее, но открытое, доброе лицо говорило ей об искренности и чистоте намерений его обладателя. На какое-то время она почувствовала себя вне стен этой тюрьмы и бросилась к нему на шею. Марк Юлиан не ожидал от нее такой прыти и, засмеявшись, покачнулся назад под тяжестью такого драгоценного для него груза.

— Кто эта быстрая, прыгучая рысь? — воскликнул он, бережно приглаживая рукой ее волосы. — Жизнь в этом страшном логове, кажется, пошла тебе на пользу!

Он ласково притянул к себе ее лицо и назвал по имени. Ауриана вдруг обнаружила, что почти забыла его голос, неторопливый и спокойный, с едва уловимой хрипотцой. В нем она чувствовала ласку и нежность. Она посмотрела ему прямо в глаза и почувствовала себя обнаженной и беззащитной. От страстного желания поцеловать Марка у нее даже слегка закружилась голова, и она испугалась. «А что если я ошибаюсь и желаю его больше, чем он меня?» Несмотря на эту обескураживающую мысль, она еще ближе приникла к нему, делая шаг в неизвестность, в пустоту и рассчитывая на его поддержку.

Ауриана не ошиблась. Похоже было, что Фрия зажгла в их умах одну и ту же мысль. Марк нежно, едва заметно прикоснулся своим ртом к ее губам, затем его поцелуй стал сильным, почти грубым. Его губы не просили, они требовали, впивались в нее, искали и не могли найти. Она задрожала всем телом, по которому разлилась горячая волна желания. Этот бурный поток захлестнул ее, подчинил себе все ее чувства и вынес на широкий простор. Ауриана утопала в море блаженства. Она замерла, пытаясь этим остановить время и сделать так, чтобы из всей ее жизни сохранился лишь этот миг. «Вот что значит, — подумала Ауриана, — целовать человека, который тебе дороже, чем сама жизнь. Это нельзя променять ни на какие богатства на свете. Я готова отдать все, лишь бы перед смертью испытать еще раз это чувство». Теперь Ауриану охватила жажда действий, порожденная многими бессонными ночами мечтаний о нем и его теле. Одной рукой она стала гладить его грудь, ощутив упругие мускулы, а другой принялась расстегивать его тунику.

Марк понял, что она не остановится ни перед чем и осторожно выбрался из ее объятий. Он поймал руку, уже нашедшую предмет ее вожделения, поднес к своим губам и поцеловал.

— Боюсь, что мне придется положить этому конец, иначе ты меня изнасилуешь, — сказал он с улыбкой. — А у нас совсем нет времени для этих приятных занятий. Мы должны поговорить.

Эти слова застали Ауриану врасплох. Ее затянутые поволокой глаза уставились на него с изумлением и некоторой обидой. Марк заботливо прижал ее к себе.

— Ты, должно быть, думала, что я совсем забыл о тебе?

— Нет, у меня не было таких мыслей, — она заколебалась. — Впрочем, да, один или два раза мне так показалось. Не обижайся. Я подумала, что и судьба моя изменила мне.

Марк тихо засмеялся и теснее прижал ее к себе, утешая ее этим жестом.

— Мне очень долго пришлось искать брешь, через которую сюда можно было проникнуть. Это место наглухо отрезано от внешнего мира. Мысль о том, что ты похоронена заживо в этом склепе порой доводила меня до умопомешательства, — Марк Юлиан печально улыбнулся. — Но временами казалось, что ты представляешь большую опасность, чем школа для тебя. Слава Немезиде, что ты оставила попытки уничтожить это место.

— Я причинила тебе много тревог.

Он внимательно посмотрел ей в глаза.

— Нисколько. Не думай об этом, — из-под плаща он достал полотняный сверток. — Здесь немного меда и сыра из северной Бельгии. Это похоже на то, что делают у тебя на родине. И еще жареный цыпленок. Твой очаровательный приятель Гарпокрас не отнимет у тебя мой подарок. Он прекрасно знает, что мне сразу же станет об этом известно, а со мной очень невыгодно рвать отношения.

— Суния будет чтить тебя как бога за это!

— Суния?

— Моя… моя родственница.

«Суния упала бы в обморок, если бы услышала эту ложь», — подумала Ауриана.

— Ауриана, я пришел к тебе с очень хорошими вестями, — продолжал Марк Юлиан, опять тесно прижимаясь к ней. — Тебя освободят.

Тревога, мелькнувшая в ее глазах, прошла мимо его внимания.

— А теперь послушай меня внимательно. Мне удалось завоевать доверие императрицы и привлечь ее на нашу сторону. Во время праздника Паренталий в середине февраля она собирается отправиться на свою виллу в окрестностях Арретиума. Она ездит туда каждый год именно в этот период. Одна, без мужа. Ее, однако, будет сопровождать небольшой отряд преторианцев и десять экипажей с горничными, парикмахерами и личными пожитками. А среди них будешь находиться и ты, мое прелестное и дикое создание. Ты будешь переодета в служанку, — сделав паузу, он ласково погладил ее по волосам и продолжил. — Накануне ее отбытия вся школа будет участвовать в празднике Героев. В эти дни обычно царит самая настоящая вакханалия. Бдительность стражников притупляется, и они не особенно следят за теми, кто сюда приходит и кто отсюда уходит. Мы переоденем тебя проституткой. Матидия, глава этой гильдии, позаботится, чтобы тебе передали желтую столу и краски для лица. Если Гарпокрас не будет вызывать у нас подозрений, мы поручим ему принести эти вещи тебе в камеру. Ты спрячешься в одной из каморок, предназначенных для любовных утех гладиаторов Первого яруса и пробудешь там до рассвета, а потом тебя выведут оттуда, когда праздник закончится.