Элизабет Вернер - Влюбленная американка

— Нет, я предпочитаю вернуться в замок. Посмотрим, как ты справишься один с этими англичанами! Когда закончишь обход, приходи к нам на четверть часа выпить стакан пунша, иначе твои акции сильно понизятся в глазах капитана. Он единственный из всех колеблется, стоит ли признать тебя будущей звездой первой величины: слишком уж мало ты пьешь.

Доктор шутливо попрощался с Ферновом и направился в замок, а его приятель пошел в деревню. Фридрих следовал за поручиком, ни на минуту не спуская с него глаз, но их выражение стало при этом совсем не таким, каким было в Б. Раньше он смотрел на профессора с заботливостью нежной няни, оберегая его, как больное, беспомощное дитя; теперь же лицо Фридриха выражало глубочайшее почтение и безмолвный восторг преданного солдата перед отважным и снисходительным офицером.

При въезде в село, возле гостиницы, стояли два экипажа, приехавшие сюда один за другим. Первый из них, прибывший на четверть часа раньше, был тут же остановлен караулом, но сидевший в нем путешественник не пожелал подчиниться требованию солдат и вступил с ними в пререкания. Обеим сторонам было очень трудно сговориться: путешественник не говорил по-немецки, а солдаты не понимали по-английски; пришлось прибегнуть к французскому языку, в котором, впрочем, тоже никто не был силен. В конце концов солдаты решили обратиться к дежурному офицеру и отправили Фридриха к поручику Фернову. Разгоряченный англичанин с мрачным, недовольным видом пошел в гостиницу, к которой в эту минуту подъехал другой экипаж. Вышедший из него мужчина в дверях столкнулся с англичанином. Глаза путешественников встретились, и оба воскликнули с величайшим изумлением:

— Мистер Аткинс?

— Генри?

— Каким образом вы здесь? — спросил Алисон, оправившись наконец от удивления.

— Я из Р. А вы откуда?

— Я прямо из Парижа; дольше оставаться было рискованно, так как городу грозит серьезная осада. А здесь меня задержали и не разрешают ехать дальше.

— Нас тоже не пропускают.

— Нас? — медленно повторил Алисон. — Разве вы не один? Надеюсь, мисс Форест вас не сопровождает? — быстро добавил он, так как ему пришла в голову мысль, что его невеста тоже здесь.

— Да, мисс Джен приехала со мной.

Генри хотел было броситься к экипажу, но внезапно остановился. Возможно, он счел неуместным проявлять свои чувства перед посторонним человеком, а может быть, его расхолодило воспоминание о последней встрече с Джен. Как бы то ни было, он с деланым спокойствием снова обернулся к Аткинсу и продолжал начатый разговор:

— Каким образом вы, а главное мисс Форест, очутились здесь, в районе военных действий?

Аткинс ждал этого вопроса и заранее приготовил ответ:

— Каким образом? Очень просто. Нам хотелось увидеть вблизи военные действия, познакомиться с походной жизнью. Однако как это все ни интересно, а через неделю нас потянуло назад, и мы возвращаемся в Б.

Мистер и миссис Стефан должны торжествовать: они были возмущены эксцентричной выходкой своей племянницы и моей податливостью.

— Я очень просил бы вас не ставить меня на одну доску с мистером и миссис Стефан, — с холодной насмешливой улыбкой возразил Алисон. — Я не так доверчив, как они, и выдуманное вами объяснение меня не удовлетворяет. Я слишком хорошо знаю мисс Форест и убежден, что она не предпримет такого путешествия без определенной цели, да и вы не согласились бы принимать участие в рискованном романтическом приключении. Здесь кроется что-то другое.

Аткинс закусил губу; он должен был предвидеть, что Генри не так легко обмануть.

— Может быть, вы не откажетесь сообщить мне настоящую причину, приведшую сюда мисс Форест? — еще более резко спросил Алисон.

— Спросите у нее самой, — сердито ответил Аткинс, предпочитая уклониться от дальнейшей беседы.

-— Хорошо, — мрачно сказал Генри и подошел к карете.

Для Джен его появление не было сюрпризом. Она видела, как Алисон входил в гостиницу и разговаривал с ее спутником. Аткинсу удалось наконец убедить молодую девушку в неисполнимости ее плана и уговорить вернуться назад, хотя бы до ближайшей германской границы, а затем попытаться найти полк, в котором служил Франц Эрдман. Они покинули Р. на следующий же день, одновременно с двинувшимися войсками, которые оттеснили их в сторону от главной дороги. Таким образом Джен и Аткинс очутились в С., однако отсюда не смогли ехать дальше, точно так же, как и Алисон.

После посещения Фогта мисс Форест скоро взяла себя в руки, и Аткинс так и не узнал, какую душевную муку, какое отчаяние пережила молодая девушка. Увидев Джен, он быстро успокоился относительно ее предполагаемой болезни: на лице девушки было обычное выражение ледяного спокойствия. С тем же спокойствием она посмотрела на Алисона, когда тот подошел к экипажу.

Холодный прием невесты заставил Генри скрыть свою радость при виде ее; он был слишком горд, чтобы выказать при подобных условиях свои истинные чувства. Со сдержанной вежливостью жених помог Джен выйти из экипажа и, предложив ей руку, проводил к скамье, стоявшей возле гостиницы. Здесь он сообщил ей и ее спутнику, что сейчас должен прийти офицер, который, вероятно, распорядится, чтобы их беспрепятственно пропустили дальше.

Аткинс молча кивнул и отошел к своему кучеру, для того чтобы дать ему кое-какие указания. Жених и невеста остались вдвоем. Джен села на скамейку, ожидая вопросов Алисона о цели ее приезда сюда. Однако Генри не торопился. Он несколько секунд молчал, испытующе глядя в глаза молодой девушки, но она спокойно выдержала его взгляд.

— Я был безгранично удивлен, Джен, увидев вас здесь! — наконец проговорил он.

— Я тоже поражена. Никак не ожидала, что встречусь с вами.

— Ну, мое присутствие здесь вполне объяснимо, — заметил Алисон, — при существующих условиях я не мог дольше оставаться в Париже. Я собирался проехать прямо в Б. и надеялся, что и вы там будете. Но, кажется, этот город мало вас привлекает?

При последних словах в тоне Алисона послышалось некоторое удовлетворение. Молодой американец невольно выдал, что он больше всего боялся именно этого города и что ему, несмотря ни на что, приятнее видеть свою невесту здесь, в районе военных действий, чем там, в мирном доме доктора Стефана.

Джен не успела ничего ответить, так как вернулся Аткинс. Генри мрачно сдвинул брови, но не решался допрашивать свою невесту в присутствии третьего лица. Несколько минут длилось тягостное молчание. Алисону не терпелось узнать, куда и зачем ехала Джен, но он боялся услышать что-нибудь неприятное для себя и потому не проронил ни слова.

— А что вы скажете, Генри, по поводу войны? — начал наконец Аткинс, желая перевести разговор на нейтральную тему, — могли ли вы себе представить, что дела примут такой оборот?