Настасья Бакст - Запретное влечение

— Почему ты хотел убежать? — Юлия смотрела на Семидиса, которого Юргент бросил к ее ногам.

— Я… Я увидел… Мне показалось…

— Говори!

— О, боги! Не убивайте меня, госпожа! — Семидис упал на колени и простерся ниц.

— Я не причиню тебе вреда, — Юлия постаралась смягчить тон своего голоса, — но требую, чтобы ты рассказал, что тебя так испугало.

— Когда вы сказали, что собираетесь стать женой этого римлянина — Секста, я вспомнил, вернее сказать, я понял, почему ваше лицо кажется мне знакомым. Восемнадцать лет назад я видел с ним женщину, очень похожую на вас, особенно сейчас, когда вы злитесь — сходство очевидно.

— Что это была за женщина?

— Не могу сказать, не знаю. Я видел ее только один раз, но… В селении есть те, кто помнит ее лучше… но…

— Что «но»?

— Они были так жестоки, точнее она, — Семидис начал заикаться, глаза его остекленели, он как будто снова увидел нечто ужасное, способное парализовать, лишить дара речи, — он был все время пьян, ничего не понимал… Он был молод, она была старше… Кажется, она тоже приехала сюда узнать волю Гестии перед тем как стать женой какого-то знатного римлянина. Не знаю… Кажется, боги прокляли ее… Она так смеялась… Она… — Семидис закрыл вдруг лицо руками и заплакал как ребенок.

— Говоришь, Сексты владели этими землями? — Юлия удивленно приподняла брови, Септимус никогда не говорил о том, что у его семьи в Греции были владения.

— Да, долиной, где находится храм Гестии. Вначале все было хорошо. Его отец нанял управляющего из нашей деревни. Мы должны были платить ему небольшую ренту за то, что пользовались его землей и садами, это было очень хорошее время, но потом… Потом внезапно на вилле появился молодой человек. Очень красивый. Мы узнали, что это сын хозяина, а сам хозяин убит.

— Это правда, — прошептала Юлия.

— Наверное, он хотел уехать подальше от Рима, где все это произошло. Одним словом, он поселился на вилле и все время пил. Временами он требовал к себе кого-нибудь из наших женщин. Слава богу, находились такие, что шли к нему по доброй воле, потому что Септимус был очень красив. Одна девушка, дочь рыбака, Римела, даже полюбила его, и часто подолгу оставалась на его вилле! Потом она ему, наверное, наскучила, и он ее прогнал. Он вел себя словно одержимый, апатия сменялась бешенством, он то сидел целыми днями неподвижно где-нибудь в темном углу дома, то скакал по полям, топча посевы.

— Понятно, — Юлия нетерпеливо прервала Семидиса, — а что случилось потом?

Потом в нашем селении появилась эта женщина. Она и Септимус сразу… Ну, в общем, она стала его любовницей и тогда он совсем обезумел. Она требовала, чтобы он вызывал хорошеньких девушек. Их мучили, но больше она, а на утро давали деньги, много, римские золотые монеты… Он бывал настолько пьян, что не понимал, что происходит, или физически не мог принять участия. Она выжигала на телах свой знак, клеймо, а Римеле поставила его на лицо. Девушка сошла с ума оттого, что увидела и перенесла. После того как двое несчастных не вернулись с виллы Секста, жители окружили дом Секста и потребовали, чтобы он дал ответ — где девушки, но охрана разогнала толпу. Ночью Секст и эта женщина уехали, а через несколько дней собаки разрыли трупы несчастных… Их родные поклялись убить Септимуса Секста, если он когда-нибудь вернется, и эту женщину, если сумеют найти. Через некоторое время приехал новый владелец этих земель, Тит Ливии…

Юлия отошла в сторону. То, что Септимус творил в молодости ужасные безумства было ей известно, смерть родителей лишила его рассудка. Он был богат и совершенно одинок. Его дядя, на которого легли обязанности опекуна, не слишком заботился о том, чтобы племянник был счастлив. Корнелиус Агриппа уже в то время был склочным отвратительным стариком, который занимался поисками секрета бессмертия. Однажды Корнелиус даже предстал перед судом, за то что по сговору с могильщиком подвергал вскрытию и исследованию все трупы, что поступали на городское кладбище. Старику удалось откупиться и избежать ответственности, но можно себе представить, в какой обстановке жил его племянник в то время.

— Едем дальше! Василий! Поднимай всех, мы отправляемся! — Юлия так громко отдавала приказание стоящему рядом Василию, что казалось, она просто скрывает в этих словах свой отчаянный крик.

— Что будет, если ты узнаешь нечто такое, что сделает твой брак с Септимусом Секстом невозможным? — спросил Юргент у Юлии, через некоторое время после того, как путешественники перебрались через реку.

Юлия отвернулась. Она не хотела даже думать о том, что ей предстоит услышать завтра. Девушка решила покориться судьбе, какой бы та ни оказалась.

Ночь удивительно быстро окутала мраком все вокруг. Где-то вдалеке отчетливо слышался собачий вой.

— Селение уже близко, — Семидис выглядел подавленным.

— Ты чем-то огорчен? — Юргент подъехал к проводнику и поднял переносной масляный светильник к лицу. Он увидел, что по виску грека стекает струйка пота. Это никак не могло быть от жары, потому что к ночи воздух стал очень прохладным, да и легкий ветерок тоже не способствовал теплу.

— Я, я… Слушай, если заметил я, могут заметить и другие! — наконец выговорил грек.

— Что ты имеешь в виду?

— Ее сходство с той женщиной… Я хотел бы, чтобы она никому не говорила о том, что Септимус Секст ее будущий муж!

— Звучит как ультиматум, — Юргент нахмурился.

— Иначе я не смогу гарантировать вам безопасность, — Семидис горделиво выпрямился и отвернулся.

— Похоже, ты сам себе нравишься в этой роли, — Юргент не сводил с проводника глаз.

— Просто я не хочу, чтобы с вами что-то случилось. И к тому же, вряд ли жрецы Гестии захотят говорить с невестой Септимуса Секста.

— А откуда они узнают, что она его невеста?

Семидис не ответил.

— Я думаю, что если ты будешь помалкивать и Юлия ничего не скажет, то все должно пройти нормально.

— Я догадался без слов, могут догадаться и другие, — упрямо ответил Семидис.

— Послушай, ты, кажется, не понимаешь. Я, — Юргент чуть наклонился вперед, сверля проводника глазами, — я войду в эту долину, прослежу за тем, чтобы моя госпожа проделала этот путь не зря, и выведу ее отсюда. Ты мне для этого не понадобишься и не получишь денег за обратный путь. Если вообще хоть что-нибудь получишь, — галл сделал паузу, — так что делай, как я говорю. Если кто-то будет спрашивать тебя — отвечай, что ничего не знаешь.

Семидис метнул в сторону Юргента ненавидящий взгляд и хотел было пришпорить лошадь, чтобы уйти от неприятного разговора, но галл молниеносно схватил поводья и остановил коня.