Джейн Фэйзер - Причуды любви

— Боюсь, леди Блейк, я действительно ее не знаю! Не просветите меня на сей счет?

Мередит прекратила беготню и вздохнула.

— Что за отвратительное проявление вспыльчивости, сэр! Прощу принять мои извинения.

— О, не стоит, — усмехнулся Ратерфорд. — Вы забываете, что я уже не раз становился объектом вашего дурного настроения. И хотя этот взрыв не имеет ко мне отношения, я все же желал бы получить объяснения.

Она на секунду замерла, прикусив большой палец и нерешительно хмурясь.

— Мередит, — повторил он, — не хотелось бы показаться назойливым, но все же жду объяснений.

— Зачем? — вскинулась Мерри. — Вряд ли это вас касается, милорд. Вы не из этих мест, иначе никаких объяснений не потребовалось бы.

— И я должен немедленно уносить свои изнеженные аристократические ноги в Лондон при виде любой грязной лужи, — дружелюбно согласился он. — Вы столько раз твердили это, что, ей-богу, не стоит повторяться. Очевидно, мне следует доказать, почему ваши дела отныне до некоторой степени и мои тоже.

Блестя глазами, он устремился вперед. Мерри быстро отпрянула, но, к сожалению, уперлась спиной в большой шкаф. Ратерфорд преспокойно надвигался, и она почувствовала себя загнанным в угол зверьком. Он встал перед ней, с легкой улыбкой глядя в ее запрокинутое лицо. Она не могла отвести от него глаз, не могла скрыть предвкушение, трепетавшее в фиолетовых глубинах ее глаз, не могла подавить странное ощущение жара, распространявшееся по всему телу, крадущееся вниз по бедрам, словно кости и мускулы медленно превращались в желе.

Напряженная тишина длилась несколько бесконечных моментов, но тут его улыбка неожиданно стала шире.

— Получите поцелуй, Мерри Трелони, когда расскажете все, что я жажду знать. Неразумно вознаграждать упрямство!

— Ах вы, напыщенный, чванливый ублюдок! — взорвалась Мерри. — Вон из моего дома!

— Не жеманьтесь, вам это не к лицу, — мягко посоветовал он, выбрав яблоко из стоявшего на столе блюда с фруктами и с видимым удовольствием вгрызаясь в него. — Я так же безумно хочу поцеловать вас, как вы — получить поцелуй, и как только мы покончим с вашей утомительной исповедью, настанет время наслаждаться жизнью.

— Кажется, у вас вошло в привычку оскорблять респектабельных вдов, сэр? — воскликнула Мередит, боясь, что окончательно выйдет из себя.

— Упаси Боже, мадам, конечно, нет, — объявил он с негодующим видом. — Откуда вы набрались таких мыслей?! — Его глаза весело блеснули. — Разве что, Мерри Трелони, вам взбрело в голову считать себя респектабельной? Если это так, спешу уведомить вас, что вы наименее респектабельная вдова из тех, с кем мне приходилось встречаться.

Нет никакой надежды выйти из битвы без поражений. Пытаясь сохранить достоинство, она попросту выглядит дурочкой!

Мерри досадливо поморщилась, не делая попытки спорить и опровергать его утверждение. Оба они знали, что он прав.

— Какая жалость, что вы вообще появились в Корнуолле! Все пошло кувырком!

— Вы просто восхитительны! — провозгласил лорд Ратерфорд, нимало не смущаясь этим замечанием. — За исключением тех случаев, разумеется, когда разыгрываете безмозглую дурочку. Подобные представления вызывают во мне одно желание: хорошенько встряхнуть вас.

— Вы не понимаете, — начала Мерри, бесцельно вышагивая по комнате, нетерпеливо поправляя безделушки и диванные подушки.

— Если память не изменяет мне, я вот уже полчаса умоляю объяснить, что здесь происходит.

— Сегодня меня навестили соседки, чтобы выразить, как шокированы и недовольны моей дерзостью и ужасным нарушением правил приличий, которые я допустила, посетив вчера ваш дом. Похоже, я не могу даже заговорить с вами на улице без того, чтобы не стать объектом самых гнусных сплетен. Они, как вы понимаете, желают мне исключительно добра.

Она попыталась выдавить улыбку, и собеседник молча кивнул.

— Разумеется, я немедленно вошла в роль потрясенной невинности, и… и конечно… пришлось сказать не всю правду, — виновато призналась она.

— Прошу вас, продолжайте, — попросил он, сохраняя бесстрастный вид, хотя в глазах плясали дьявольские искры.

— Видите ли… я заявила, что ваша доброта к моим братьям безмерна и, нуждаясь в каком-то занятии после долгих лет сражений на полуострове, вы подолгу беседуете с ними, наставляя на путь истинный. — Она метнула на него взгляд, полный сожаления и, как ни странно, вызова. — Простите, если обидела вас, сэр, но я просто не успела придумать ничего более правдоподобного. Не хотела обманывать ваше доверие.

— Вы абсолютно беспринципны, — с притворной суровостью изрек он. — Но я сдержу ярость, пока не уверюсь, что знаю все, до конца.

— Мне пришлось заверить, сэр, что вы не питаете ко мне ни малейшего интереса, как и любой здравомыслящий мужчина на вашем месте. И что вы даете советы Хьюго относительно его намерения принять святой обет, там, где я не в силах быть ему полезной, — поспешно докончила Мередит, словно больше ей нечего было сказать.

— Я даю советы Хьюго… о, нет, Мередит! Не думайте, что от меня можно так легко отделаться! С остальным я согласен и даже допускаю, что у вас не было иного выхода, но это уж слишком! Не стоит приукрашивать действительность таким образом!

— Молю о прощении, лорд Ратерфорд, — проговорила Мередит, оттирая пятно на рукаве пестрого платья.

— Не думаю, что вы хотя бы раз в жизни по-настоящему раскаивались, — отмахнулся Дэмиен, снова приподнимая ее подбородок. — Что такого сказали эти кошки, что вы впали в истерику? Вы кричали что-то, насчет лицемерия.

— Этим дамам доставляет невыразимое удовольствие представлять моего покойного супруга одним из столпов общества, благородным, великодушным человеком, позаботившимся об осиротевших братьях жены и во всем служившим им примером. Короче говоря, человеком, чья смерть стала трагедией для всех, кто его знал, — с горечью выдохнула Мередит. Глаза ее наполнились слезами. — Но мало кто подозревает, как было на самом деле.

— А как было на самом деле?

Он все еще сжимал ее подбородок, но стоило ей отодвинуться, немедленно опустил руку. Мередит вздохнула и подошла к открытому окну.

— Я вышла замуж за сэра Джона, повинуясь желанию умирающего отца. Наша мать скончалась двумя годами ранее, и четверо несовершеннолетних детей оставались сиротами. Единственным приемлемым опекуном был престарелый родственник матушки, но отец никогда не ладил с семейством Мередит. Я не могла противиться отцу. Сэр Джон был хорош собой и происходил почти из такой же старинной фамилии как моя. Словом, я сделала все, чтобы отец умер спокойно. — Она пожала плечами, но не повернулась.