Гейл Линк - Неугасимое пламя

Мэтью начал целовать ее по-другому — прерывистыми, нежными поцелуями. Они были медленными, ласкающими, томными. Мэтью осознал, как далеко они с Рэчел могут зайти, и, овладев собой, решил, что его долг — ослабить напряжение охватившей их страсти.

«О Боже», — вздохнул он про себя. Когда они в конце концов займутся любовью по-настоящему, это будет достойной наградой за долгое воздержание, ведь они испытают подлинную страсть, наслаждение, в котором сольются их души и тела.

Сейчас ни время, ни место не подходили для этого. Но рано или поздно их время наступит, и он знал, что блаженство превзойдет все испытанное им когда-либо прежде.

Однако все это в будущем, а пока их время не наступило, он не мог себе позволить большего.

Рэчел, удобно устроившись в объятиях Мэтью, наслаждалась его близостью, и некоторое время они лежали тихо и неподвижно. Эти минуты были вдвойне дороги ей, потому что она прекрасно понимала, как нескоро она сможет увидеть его в следующий раз. Мысленно она перебирала все изменения, произошедшие в нем с момента их последнего свидания. Он похудел на несколько фунтов, он еще сильнее загорел, он начал отращивать усы. И теперь он носил ружье.

— Темнеет, я должен ехать, — нежно прошептал он ей на ухо.

Высвободившись из его объятий, Рэчел села.

— Я так много передумала…

— А я думал о том, что сегодняшнего слишком мало.

— Это все-таки лучше, чем вообще не видеть тебя, любимый, — заверила Рэчел, заставляя себя улыбнуться, чтобы он не догадался о той острой сердечной боли, которую она испытала, услышав, что их свидание пришло к концу. — Встреча с тобой была нежданной радостью, и я буду все время вспоминать ее.

— Я тоже, — пообещал он.

С каждым разом ему становилось все тяжелее и тяжелее расставаться с ней, пускаться в далекий и опасный путь без оглядки назад. Если бы он не верил, что действительно помогает приблизить окончание этой войны, если бы не был убежден в правоте дела, за которое сражается, он, вполне вероятно, поддался бы искушению все бросить и бежать отсюда вместе с ней, чтобы где-нибудь в новом месте начать жизнь сначала, с новыми традициями и новыми перспективами.

Но он не мог этого сделать. И никогда бы не сделал. Его любовь к Соединенным Штатам равнялась его любви к Рэчел. И если бы он поступился любовью к родной стране, то его любовь к Рэчел, его жизнь с ней оказались бы ложью.

— Мэтью? — Рэчел почувствовала, что он витает где-то далеко от нее.

— Извини, — оказал он, поднимаясь и помогая встать ей.

— Куда же ты направляешься?

Мэтью подошел к одному из окон, вернее, к тому, что от него осталось. Взглянув на садящееся солнце, он наконец промолвил:

— На север.

Рэчел облегченно вздохнула:

— В Филадельфию?

Мэтью покачал головой.

— Севернее, — ответил он.

Рэчел предпочла не настаивать на более подробных объяснениях. Ей довольно было сознавать, что там он будет, по-видимому, в большей безопасности, чем в рядах юнионистской армии, намеревавшейся проникнуть в самое сердце Юга.

Он обернулся к ней.

— Я решил, что, когда окончится война, мне не захочется пускаться в такое грандиозное свадебное путешествие, — объявил он.

— У тебя есть на примете какое-нибудь другое место, куда ты хотел бы поехать? — спросила Рэчел, удивленная тем, что он намерен отказаться от столь заманчивой поездки. Самой ей было безразлично, куда ехать, лишь бы быть вместе с ним.

— Есть, — ответил Мэтью, и его глаза неожиданно загорелись энтузиазмом. — Калифорния.

— Калифорния? — переспросила она.

— Вот именно, северная Калифорния, — пояснил он. — Я недавно был там, и она показалась мне невообразимо прекрасной. — Мэтью с нежностью привлек ее снова в свои объятия. —

Я хочу показать тебе горы, пляжи, океан. Тихий океан великолепен, в нем столько оттенков голубого, словно эта палитра самого Господа Бога. — Он приподнял ее подбородок и заглянул в самую глубину ее глаз. — Я все-таки понял, какой именно голубой соответствует твоим глазам. Ляпис-лазурь.

— Хорошо, после войны мы поедем туда, — подтвердила она с улыбкой, усилием воли останавливая готовые хлынуть слезы.

— Быть может, тебе стоило бы поехать туда прямо сейчас, — мрачно проговорил он.

Рэчел была ошеломлена.

— Зачем?!

— Вы были бы там в большей безопасности, и ты, и твои родители, — настаивал он. — Я не думаю, что война сколько-нибудь серьезно затронет Калифорнию, а о Луизиане я, к сожалению, этого сказать не могу.

— Твоя семья уезжает?

— Нет. Они не хотят даже обсуждать эту тему. Да я, честно говоря, и не ожидал иного, — сознался он.

— Здесь твой дом, Мэтью. Я не могу покинуть его, так же как и тебя самого, — ответила Рэчел.

— Но ты должна учесть, что если в Новом Орлеане узнают о нашей помолвке, то жизни тебе не будет.

— Я не какая-нибудь недотрога, которая хлопается в обморок от одного грубого слова, — вздернув голову, парировала Рэчел. — Мы, ирландцы, крепкие орешки, уверяю тебя.

— Тем не менее, — продолжал он, — если мое кольцо на пальце станет причиной какой-либо неприятности и ты почувствуешь, что лучше его снять, я не рассержусь и не обижусь.

— Как ты смеешь, Мэтью Деверо? — в негодовании вскричала Рэчел.

— Я думал только о…

— Я знать не желаю, о чем ты там думал, — бушевала Рэчел. — Я не давала тебе повода считать меня жалкой трусихой.

— Ты знаешь, что я никогда не думал о тебе ничего подобного, — защищался он.

— Твое счастье! — отрезала она и продолжала уже менее воинственно: — Я горжусь твоей любовью и этим кольцом. И мне совершенно безразлично, что думают по этому поводу другие. — Она положила руки на его широкие плечи и добавила: — Если уж на то пошло, я готова кричать об этом во весь голос во Вьё-Карэ или любом другом месте Нового Орлеана.

— Нет нужды забираться так далеко, cherie, — улыбнулся он и поцеловал ее в губы. — Чем я заслужил такое счастье?

— Нет, любимый, счастливица — это я, — прошептала она, пряча голову у него на груди.

— Теперь я должен идти, — грустно сказал он.

— Уже?

— Да.

Обнявшись, они вышли из домика туда, где их поджидал Ахилл с лошадями, привязанными к дереву.

— Ты заберешь вещи, которые я оставил в комнате, Ахилл? — спросил Мэтью.

Ахилл кивнул и вошел в дом. Рэчел и Мэтью стояли под деревом в быстро сгущавшихся сумерках.

— Похоже, мы только и делаем, что прощаемся, cherie, — произнес он с тоской.

На какой-то момент Рэчел охватило отчаяние.

— Это так несправедливо, — согласилась она.

— Не спорю, — ответил Мэтью, впиваясь в ее губы пылким, но коротким поцелуем. — Но запомни мои слова, cherie. Я вернусь к тебе. Никогда не сомневайся в этом. Что бы ни произошло, сколько бы времени это ни потребовало, я вернусь к тебе. Клянусь тебе в этом.