Мэри Кингслей - Маскарад

Он подмигнул ей, но Бланш не оценила его шутки и сказала:

– Возможно, у тебя лучше получится роль злодея. С нею ты справишься просто великолепно.

В этот момент к ним приблизился Макнелли и, нахмурившись, сказал:

– Заходите скорее. Чем меньше людей вас тут увидят, тем лучше.

Но Бланш возразила:

– Но я думала, что я пойду теперь…

– Пойдешь, пойдешь, – Саймон схватил ее за руку и завел в здание. Они поднялись по узкой деревянной лестнице к двери на сцену. – Раз уж ты столько мучилась по моей вине, то позволь хотя бы найти для тебя какую-нибудь повозку, на которой ты сможешь добраться до дома.

Внезапно он взял девушку за руку, словно пытаясь ее задержать.

– И еще. Знаешь, Бланш… Я о прошлой ночи… Она насторожилась:

– А что было вчера ночью?

– Нет, ничего. Забудь об этом. – Он повернулся и пошел дальше, но услышал, брошенное вслед:

– Несомненно, я так и сделаю.

Незаметно подошли Жиль и Феба, и актер взял Бланш под локоть.

– Мисс Марден, пойдемте. Мы покажем вам комнату, где вы сможете подождать, пока Макнелли разыскивает экипаж.

– Вы, наверное, голодны, – внезапно сказала Феба так тихо, что Бланш едва услышала ее.

– Да, немного, – ответила она.

– Тогда пойдем к нам в уборную, там что-нибудь для вас найдут.

Поблагодарив девушку, Бланш пошла следом, с любопытством глядя по сторонам. Так вот как выглядит театр внутри! Мешанина переходов, часто захламленных, узкие лесенки, уходящие куда-то вверх, в темноту. Справа через открытую дверь виднелась большая комната, в которой стояли столы с зеркалами. Там уже находились актрисы труппы, некоторые с детьми. Вид кулис не очень удивил Бланш, но после приключений последних дней вообще вряд ли что-то могло ее поразить.

Жиль между тем открыл следующую дверь и сделал приглашающий жест.

– Сюда, пожалуйста. Проходите и садитесь.

Комната, где они очутились, была похожа на гостиную. На потрепанном ковре стояли диваны и кресла. У дальней стены возвышалось огромное позолоченное трюмо. Вся мебель была довольно старой, но Бланш с наслаждением села на предложенный ей дубовый стул. Что и говорить, за последние несколько дней ее представления о комфорте претерпели серьезные изменения. А Жиль удовлетворенно кивнул и повернулся к Саймону.

– Знаешь, дружище, – сказал он, – лучше бы ты тоже посидел здесь. Мои актеры тебя не выдадут, но за местных жителей я не поручусь.

Саймон покачал головой:

– Нет, Жиль, я не останусь. Не хочу подвергать тебя опасности.

– Не болтай глупостей, – остановил его тот. – Побудь здесь, пока мы найдем чего-нибудь перекусить. А потом и решишь, что делать дальше.

Затем актер повернулся к Фебе и улыбнулся ей:

– Пойдем, любовь моя, посмотрим, как выглядит сцена в этом театре. Надо, чтобы она соответствовала твоему таланту.

Они ушли, и Саймон с Бланш остались одни впервые с той минуты, как встретили актерскую труппу.

Девушка снова, против своей воли, вдруг вспомнила прошлую ночь на постоялом дворе и почувствовала, что краснеет. А вдруг ее спутник думает о том же? Но Саймон встал и начал беспокойно мерить шагами комнату. Наконец он произнес:

– Черт возьми! Я не могу здесь оставаться – это очень опасно.

Не зная, как ему помочь в этой ситуации, Бланш выпрямилась на стуле и спросила первое, что пришло ей в голову:

– Саймон, а почему гримерная, как я слышала, называется еще Зеленой комнатой? Здесь ведь желтые стены?

– Традиция, – ответил он. – Зеленый цвет – цвет удачи.

Дверь в гримерную резко распахнулась, Саймон мгновенно среагировал, вынув руки и сжав их в кулаки, словно собираясь защищаться от нападения. Но тут же раздался красивый женский голос.

– Саймон, мальчик мой! Неужели ты меня до сих пор боишься?

Женщина, вошедшая к ним, говорила мягким глубоким контральто и казалась просто красавицей, но Бланш заметила, что у Саймона при ее появлении появилось какое-то беспомощное выражение лица. Впрочем, он быстро собрался, поднес руку женщины к губам и почтительно произнес:

– Катерина, ты, как всегда, прекрасно выглядишь.

– Болтун. Ну, и кого ты к нам на этот раз привел? Дебютантку? Должна тебя предупредить, у нас сейчас и без того много новичков.

С этими словами незнакомка окинула Бланш оценивающим взглядом. Девушка покраснела от такой бесцеремонности. Да, конечно, она сейчас выглядит не очень хорошо, но кто эта дама, чтобы осуждать ее, и кем, интересно, приходится она Саймону, что так нежно сжимает его руку? Может быть, чуть резче, чем собиралась, Бланш сказала:

– Я не собираюсь оставаться здесь надолго. И, потом, я не актриса.

– Никто не собирается с тобой соперничать, Кэт, – мягко произнес Саймон, а Бланш опять почувствовала легкий укол того чувства, которое можно было бы назвать ревностью, но разве она могла его сейчас испытывать здесь, да еще к этому человеку? Конечно, нет.

– Ты просто душка, – Катерина потрепала Саймона по щеке, прошла к креслу и уселась в него, поправив юбку с истинно королевским изяществом. Бланш раздраженно сжала пальцы так, что они побелели. Кто она такая? Несмотря на то, что эта дама, наверняка, прибыла в город вместе с остальными актерами труппы, она как-то ухитрилась привести себя в порядок и сейчас выглядела просто великолепно в своем роскошном муслиновом платье небесно-голубого цвета с копной каштановых волос, собранных в высокую замысловатую прическу. На ее лице не было видно ни малейших следов театрального грима, и вообще она совершенно не походила на актрис, как Бланш их себе представляла. А Катерина между тем опять посмотрела на девушку оценивающим взглядом.

– Встаньте! – вдруг приказала Катерина, и Бланш к своему удивлению сделала, как ей сказали. – А у нее есть данные, правда, Саймон?

Саймон улыбнулся:

– Думаю, да.

– Но я не актриса! – заупрямилась Бланш, почему-то обидевшись на то, что он так быстро согласился с этой бесцеремонной особой.

– Но вы можете ею стать! Конечно, вам не дадут главных ролей, пока не дадут, но со временем и при соответствующей подготовке, возможно, вы справитесь. Вы потрясающе будете выглядеть на сцене с вашими волосами.

Бланш непроизвольно потянулась к своим волосам. Уж ей-то хорошо известно, что в ее облике нет ничего потрясающего! Да уж не издеваются ли над ней? Ей стоило большого труда сдержаться и спокойно ответить:

– Спасибо, конечно, за ваши слова, но я…

– Черт бы их всех побрал! – раздался голос Жиля, а затем он и сам вошел в комнату, держа в руке какой-то смятый листок. Окинув взглядом собравшихся, он сердито сказал: – Кэт, а ты что тут делаешь?

Катерина удивленно посмотрела на него.