Лори Макбейн - Золотые слезы

— «Рауль, сделай это, Рауль, не делай то…» Сколько можно! Я не намерен ни у кого спрашивать разрешения, если захочу выпить или покурить. Я взрослый мужчина, а не ребенок! И нечего мной понукать! — яростно выпалил Рауль.

— Тогда будь добр вести себя, как подобает взрослому мужчине, и не позорить славное имя Кинтеро! В противном случае тебе придется выйти из-за стола. Невежам не место в приличном обществе!

Рауль вскочил, раздраженно оглядел присутствующих и удалился из комнаты, не вынимая изо рта сигары. Донья Хасинта тяжело вздохнула и, взволнованно кусая губы, посмотрела сначала на мужа, потом на опустевшее место за столом.

— Не понимаю, что нашло на мальчишку. Никогда прежде он не позволял себе так непочтительно разговаривать с отцом. Хасинта, почему ты допускаешь, чтобы он нас позорил? — тут же обвинил жену дон Луис.

— Рауль еще дитя. Придет время, и он поймет, как важно быть терпимым и знать свое место, — утешила донья Исидора несчастную мать, которая была готова расплакаться. — Пойдемте в гостиную, будем веселиться и танцевать, и позабудем о всяких глупостях.

Вечер закончился не скоро. Только около полуночи Mapa с заснувшим у нее на руках Пэдди и Брендан смогли откланяться. Они шли через двор, Брендан беспечно насвистывал какую-то песенку и глядел на звезды, a Mapa думала о том, что скажет им Джэми.

Позже Mapa стояла в своей комнате у окна и любовалась серебристым диском луны, повисшим над едва различимыми вершинами холмов, на который время от времени набегала легкая тень облаков. Девушка зябко поежилась и стянула концы шали на шее. По спине у нее пробежал неприятный холодок. Что-то не так — но что именно? Ее не покидало смутное предчувствие, но как объяснить Брендану? Брат лишь посмеется над ее детскими страхами. Но что делать, если она не в силах от них избавиться? В отчаянии Mapa прижалась лбом к оконному стеклу и задумалась.

Спустя некоторое время девушка отошла от окна, твердо решив не поддаваться слабости. Зачем ей волноваться? Они с Бренданом просто играют спектакль. Так часто случалось в ее жизни и будет еще не раз. Премьера прошла успешно, удалось убедить всех, что она — Амайя Воган. А это главное. Впрочем, можно ли обвинять в доверчивости этих людей, когда они имеют дело с настоящими профессионалами, для которых лицедейство — образ жизни?

Глава 3

Свершило колесо свой полный оборот — и круг замкнулся.

В долине ранчо Виллареаль дни тянулись медленно и однообразно. Mapa и Брендан легко приняли по-деревенски простой образ жизни калифорнийцев и продолжали играть свои роли в надежде на скорое завершение спектакля. Однако дон Луис не торопился расторгнуть контракт со своей труппой, довольный тем, как она справляется с поставленной задачей, и вовсе не намеревался подгонять события. Что касается Брендана, то тот понемногу терял терпение и все чаще заглядывался на синие вершины гор, страдая оттого, что до золота, к которому он так стремился, теперь рукой подать, но от этого оно не стало ближе.

Ежедневно с восходом солнца обитатели ранчо включались в угнетающий отсутствием новизны и ленивой размеренностью ритм жизни. Mapa каждое утро просыпалась с головной болью, которая с тех пор, как они поселились здесь, стала ее постоянной спутницей. Она выходила в патио и садилась на каменную скамеечку, где изо дня в день наблюдала одну и ту же повторяющуюся сцену: на заднем дворе появлялся дон Андрес в широкополом, с плоским верхом сомбреро, надвинутом по самые брови, и в сапогах со шпорами, которые позвякивали при каждом шаге. Оставаясь незамеченной в тени деревьев, Mapa следила за тем, как он отдавал приказания слугам, кланявшимся ему в пояс, а затем садился на лошадь, которую почтительно придерживал конюх, и выезжал через широкие ворота в долину. Донья Исидора также поднималась с первым лучом солнца, надевала скромное черное платье, покрывала голову кружевной мантильей и отправлялась в сопровождении служанки, несшей за ней маленький коврик, к ранней мессе в часовню у подножия холма. По возвращении она собирала на заднем дворе прислугу и отправляла кого прибирать в доме, кого на кухню готовить завтрак. Вскоре после этого из открытой двери пристройки, в которой размещалась летняя кухня, начинал виться ароматный дымок.

Каждое утро Маре подавали в комнату чашку горячею шоколада, которую девушка выпивала, пока одевалась. Позже, когда дон Андрес возвращался домой после объезда своих владений, все собирались в столовой за завтраком, чтобы обсудить планы на предстоящий день или продолжить беседу, не законченную накануне прошлым вечером. На ранчо любили принимать гостей, и Mapa быстро привыкла к нескончаемой смене лиц за столом. Каждый день приезжал кто-то из знакомых или соседей дона Андреса, поэтому хозяин ранчо всегда был в курсе событий, происходящих в Калифорнии. То до них доходило известие о смерти дальнего родственника в Сан-Диего, то сообщение о свадьбе какой-то красавицы в Санта-Барбаре, то вести от правительства в Монтеррее, древней испанской столице государства.

И это утро не стало исключением из правил. Mapa с удовольствием попивала кофе, вполуха ловя обрывки вяло текущего за столом разговора. Головная боль отпустила, но не прошла совсем, поэтому Mapa позавтракала без аппетита; девушка заставила себя проглотить кусочек тортильи и съела несколько ложечек яйца всмятку. Она прижала к виску прохладные пальцы, стараясь унять пульсирующую жилку. Mapa никогда раньше не страдала подобными недомоганиями и списывала свое нынешнее состояние на перемену обстановки и постоянную напряженность, которой требовала ее роль. Она вдруг обнаружила, что отбивает пальцами по столу какой-то ритм — верный признак того, что нервы ее до предела расшатаны бессонницей и тревожными раздумьями.

Дон Андрес оторвал взгляд от тарелки, и вилка в его руке застыла с наколотым на нее кусочком телятины, обильно политым соусом, когда донья Исидора поинтересовалась, доволен ли он утренним объездом.

— Я недосчитался еще сотни голов в стаде. Кроме того, между ранчо и Каса-Кинтеро обосновалась новая семья незаконных поселенцев, — ответил он, задумчиво отправляя телятину в рот.

— И что же ты собираешься предпринять? — Суровое лицо доньи Исидоры потемнело от гнева, а голос воинственно огрубел. — Как ты можешь спокойно сидеть здесь и завтракать? Непостижимо!

— А что я могу сделать, мама? — устало ответил Дон Андрес. — Скот пропал, и его не вернешь. Скорее всего, он давно забит, туши освежеваны, мясо с костей срезано, а скелеты брошены на растерзание шакалам. Ты хочешь, чтобы я вооружил своих крестьян и пошел войной на поселенцев, захвативших мою землю? Но я не могу стрелять в женщин и детей. А никакие угрозы тут не помогут, они не уйдут. Кому подавать жалобу? Американскому судье? Ты полагаешь, он будет отстаивать мои права и не решит дело в пользу своих соплеменников? — Он горько усмехнулся.