Лаура Гурк - И он ее поцеловал

– Я сохраню вашу тайну, – подмигнул он ей. – Никому не скажу, что вы ругаетесь, как матрос.

– Это все штора, она застряла, а я не могла дотянуться и очень разозлилась, и тогда… тогда… О Боже! – Эмма приложила пальчики ко лбу, вид у нее стал несчастнее некуда. – Как нехорошо, – вздохнула она. – Очень нехорошо.

Гарри представить себе не мог, насколько надо быть внутренне скованным человеком, чтобы корить себя за любое случайно сорвавшееся с уст слово.

– Довольно, мисс Дав. Вы слишком серьезны, знаете ли, а иногда неплохо просто посмеяться. Я мог бы пошутить. Хотя нет, это не поможет, – добавил он с усмешкой. – Мои шутки не смешны. По крайней мере мне так сказали.

Она скосила на него глаза, но уголки ее губ многообещающе дрогнули. Гарри воспрянул духом и решился продолжить.

– Нe поделитесь со мной какой-нибудь шуткой? – Он наклонился к ней, придавая беседе доверительности. – Непристойные знаете?

Эмма отвела взгляд, пряча улыбку, и, только справившись с собой, вновь посмотрела на него.

– Если вы уже нашутились на сегодня, может, скажете зачем пришли? – поинтересовалась она своим обычным деловым тоном.

– Я прочитал вашу работу и хотел обсудить ее с вами.

– О… – Она переступила с ноги на ногу, ощущая неловкость. – Я полагала, встреча назначена на среду. В вашей конторе.

– Так и есть, но любопытство совсем меня замучило, и я не смог ждать.

– Любопытство?

– Да. Я должен знать, почему за обедом юным леди дозволяется вкушать только куриные крылышки?

– На приеме, – поправила она его.

– А, это все объясняет! – Он изобразил понимание – Теперь мне все ясно.

Она прикусила губу, явно мучаясь сомнениями.

– Вы снова меня дразните?

– Что вы, нет, уверяю вас. Я всю голову сломал, пытаясь докопаться до истоков этого обычая, но отчаялся и бросил неблагодарное занятие.

– Вы приехали сюда через весь город, чтобы я растолковала вам, почему юные леди едят куриные крылышки?

– И еще потому, что доработки, которые я собираюсь нам предложить, довольно значительны и займут немало времени. Не то чтобы я хотел порвать вас на ленточки, – поспешно добавил он, увидев, как неуверенность на ее личике перерастает в тревогу. – Но подумал, что лишнее время вам не помешает.

– Понятно. – Она заглянула ему за спину, подошла к двери и закрыла ее, напомнив Гарри о суровой хозяйке.

– Никто не заметил, как я поднимался, – ответил он на нёзаданный вопрос.

– Отлично. – Эмма привалилась спиной к двери. – Этот дом сдается исключительно для женщин. Вам здесь быть не положено. – Из ее груди вырвался смешок. – Люди бывают такими глупыми. И особенно дамы. Они постоянно перешептываются, сплетничают и сочиняют бог весть что. Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел вас и подумал… что вы и я… что мы… – Она оттолкнулась от двери и подняла подбородок. Их взгляды встретились. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, будто я развлекаю мужчину в своих апартаментах. Я не такая.

Гарри предпочел бы, чтобы она была именно такой, но посчитал за лучшее оставить эти мысли при себе.

– Для вас так важно, что подумают люди?

– Конечно, важно. – Эмма недоверчиво посмотрела на него. – А для вас нет?

– Нет. С чего бы вдруг? Я даже больше скажу, зачем вам волноваться об этом? Вы же сами только что сказали, что люди глупы, сочиняют неизвестно что и сплетничают ни о чем. Так зачем тратить драгоценное время, заботясь об их мнении?

– Потому что… ну… потому что… это важно, вот и все. Они могут подумать, что у нас… любовь!

На ее личике отразился неподдельный ужас, и у Гарри не хватило духу сказать ей, что десятки людей в Лондоне давно соединили в своем воображении виконта Марлоу и его секретаршу.

– Если подобные слухи дойдут до вашей хозяйки, она выгонит вас?

Мисс Дав подумала минуточку.

– Нет, но мне предстоит вынести длинный разговор по душам.

– Она слишком интересуется вашими делами.

– Миссис Моррис суетлива и излишне заботлива, но она подруга моей тети и знает меня долгие годы. Я ценю ее мнение.

– Если она знает вас долгие годы, то уже давно должна была убедиться в вашей добропорядочности. В противном случае худшее, что может случиться, – вы прервете дружбу с человеком, который никогда не был вам настоящим другом. И найдете себе новую квартиру.

– Это само по себе плохо, – хмыкнула она. – Вы хоть представляете, как трудно снять в Лондоне приличное и недорогое жилье?

– Мы с вами заработаем столько, что вам не надо будет тревожиться об этом.

Она склонила голову и задумчиво посмотрела на него:

– А что, если мы не заработаем денег?

Гарри со смехом отмахнулся от ее тревог:

– Непременно заработаем. Доверьтесь мне.

– Откуда у вас такая уверенность? – Прежде чем он успел ответить, она продолжила: – Вы уже теряли деньги, я сама тому свидетель.

– Я не утверждаю, что такого никогда не случается, но на этот раз все будет хорошо.

– Вы всегда так думаете. А в случае неудачи просто пожимаете плечами, словно для вас это пустяки. – Эмма сделала волнообразное движение рукой. – Я видела, как вы не моргнув глазом лишаетесь тысяч фунтов. И всегда полагаете, что вернете их в другом месте.

– Но ведь так и происходит.

– Да, но такая методика не для меня.

– Вы слишком много волнуетесь. – Он подошел к Эмме поближе и взял ее за плечи. – Не дело сидеть и думать, что может пойти не так. Риск присутствует во всем и всегда.

– Не у всех есть ваша самоуверенность. У меня определенно нет.

– Не говорите ерунды, в вас есть самоуверенность. Да, есть, – добавил Гарри, увидев, что она качает головой. – Вы человек, бросивший теплое, защищенное местечко ради того, чтобы зарабатывать на жизнь литературным талантом. Если это не уверенность в собственных силах, тогда я не знаю, что это.

Она неожиданно улыбнулась – по-детски очаровательно, широко.

– Никакая это была не уверенность. Мною двигала ярость. Я взбесилась, когда узнала, что вам незнакомо имя миссис Бартлби.

Он редко видел ее улыбку, и она понравилась ему.

– Святые небеса, вот это зрелище, – пробормотал он. – Вы должны чаще улыбаться, мисс Дав. Клянусь, вы становитесь очень симпатичной.

Наградой ему стало исчезновение улыбки, и Гарри припомнил, как мисс Дав обвинила его в неискренности. Он вдруг смутился, и это чувство пришлось ему не по вкусу.

Не привык он к такому. Она окрестила его льстецом и, наверное, была права, он часто говорил комплименты, особенно женщинам. Но с этой отдельно взятой особой Гарри постоянно попадал впросак. Она пошевелилась, и он отпустил ее.

– Не напрягайтесь и не принимайте чопорный вид, – успокоил он ее. – Я не собирался обниматься с вами, льстить и тому подобное. Мне просто понравилась ваша улыбка, и я сказал вам об этом.