Элис Торнтон - Доверяя только сердцу

– Что?

– Вам двадцать три года. Прекрасная, желанная, истинная леди от кончиков ваших чудесных золотистых локонов до крошечных ножек – да к тому же, как мне кажется, еще и наследница значительного состояния. И все же… Так почему же вы не замужем? Или хотя бы не помолвлены?

Анжелика прижала ладони к пылающим щекам. Сначала ей показалось, что Бенуа, как и прежде, насмехается над ней, но, видя, сколь пристально он смотрит на нее, она поняла, что он говорит вполне серьезно.

– Я… я нужна папе, – с трудом выговорила она.

– Вы нужны ему сейчас – однако два года тому назад все было иначе, – напомнил ей Бенуа. – Когда вы начали выезжать?

– В семнадцать лет, – сдавленным голосом ответила она.

– Неужели почти за пять лет никому так и не удалось зажечь в вас хоть искру любви?

Кажется, самообладание стало понемногу возвращаться к Анжелике.

– Полагаю, что это не ваше дело, – холодно произнесла она.

– Ну а я в этом не уверен, – медленно проговорил Бенуа и улыбнулся. – Ладно, миледи, что-то у вас не очень получается добывать необходимые сведения, не так ли? – поддразнил он. – Вам давно следовало бы потребовать вознаграждение за поцелуй!

Анжелика поморгала, на мгновение смутившись.

– А разве вы не обещали рассказать мне, как вы собираетесь спасать Гарри?

– Ничего подобного! – Он блеснул глазами. – Я только предложил вам попробовать, что выйдет, если вы позволите мне поцеловать вас. Но я не гарантировал, что расскажу вам что-нибудь о своем плане.

Анжелика поняла, что ее снова провели.

– Вы просто вероломный, непорядочный, неблагородный… – Она уставилась на него горящими от возмущения глазами, обида захлестнула ее до краев. Да как только он смеет так бессердечно поступать с нею?!

Слезы подступили к глазам, и она не успела остановить их – крупные капли уже повисли на ее стрельчатых ресницах. Девушка поспешно отвернулась, чувствуя себя вдвойне униженной оттого, что он видит, как она плачет.

Быстро сделав два широких шага, Бенуа оказался рядом с Анжеликой и, мягко повернув к себе, обнял ее.

– Не смейте! – Она попыталась оттолкнуть его.

– Шшш. – Он нежно погладил ее по голове. – Я ни за что не смог бы так подло обмануть вас, ma cherie.[16] Кроме того, миледи, если бы вы сами вспомнили о моем обещании, я не стал бы поддразнивать вас.

У Анжелики не нашлось сил оттолкнуть Бенуа. Его руки замечательным образом успокаивали ее, в его объятиях ей было на удивление уютно. На какое-то мгновение девушке подумалось, что вот так, наверное, и бывает, когда в жизни рядом с тобой всегда есть человек, к которому можно обратиться всякий раз, если тебе страшно или плохо. Уже давно ушло в прошлое то время, когда Анжелика могла искать утешения у отца.

– И все равно джентльмены так не поступают, – проговорила она наконец, и в глазах ее, когда она подняла голову, блеснул лукавый огонек.

– Но я-то не джентльмен, mignonne,[17] – мягко напомнил он ей. – Кажется, мы разобрались с этим в самом начале нашего знакомства. – Бенуа замолчал. Взгляд его был устремлен на Анжелику, но мыслями он был где-то далеко. – Мой дед был каменщиком, который отлично клал кирпичи, но не умел ни читать, ни писать, – отрывисто произнес он. – Однако старик твердо решил, что его сыновья должны добиться в жизни большего, чем он сам, и ради этого многим пожертвовал. – Бенуа отпустил Анжелику и, подойдя к глобусу, рассеянно покрутил его сильными загорелыми пальцами. – Мой дед никогда не отъезжал от своего дома дальше чем на десять миль, – сказал он, обернувшись через плечо. – Старик умер вскоре после того, как я ушел в море.

– Должно быть, он очень гордился вами, – нерешительно проговорила Анжелика.

– Он гордился моим отцом, – произнес Бенуа. – Ну, и мной тоже, – улыбнувшись, добавил он. – Но ему не нравилось, когда мы приезжали навестить его, и он так ни разу и не согласился приехать погостить у моих родителей в Арунделе, хотя ехать надо было не больше двадцати миль от его дома. Он, бывало, говаривал, что негоже будет напоминать пациентам моего отца, что их доктор всего-навсего сын каменщика.

Анжелика всю свою жизнь провела в замкнутом, далеком от настоящей жизни мирке, принимая как должное привилегии, которыми обладала с рождения. И вот сейчас ей довелось заглянуть в совсем иную жизнь, ощутить себя частью мира, о существовании которого до этой минуты ей было почти ничего не известно. Девушка понимала, что Бенуа, вероятно, очень нелегко говорить с ней так откровенно.

Он бросил на нее быстрый взгляд и добавил почти беззаботным тоном:

– Пожалуй, из всех членов моего семейства вас больше всего заинтересовал бы Тоби.

– Тоби? – Это имя показалось Анжелике знакомым, но она не могла припомнить, где именно слышала его.

– Старший брат моего отца, – объяснил Бенуа. – Если дедушка мечтал о том, чего могут достичь его сыновья и внуки, мечта эта стала явью именно благодаря Тоби. Мой дядя сам выучился читать и писать, а затем стал подмастерьем кузнеца в Чичестере. Тоби прекрасно понимал, что для осуществления заветной мечты старика в первую очередь необходимы деньги. И он принялся за работу. Именно Тоби оплатил учебу моего отца, он покупал ему книги и инструменты, а также первый приличный костюм, в котором отцу надлежало произвести благоприятное впечатление на своих будущих пациентов. Именно дядино наследство позволило мне приобрести мой первый корабль. Однако до самой своей смерти Тоби так и оставался простым кузнецом в Чичестере. А в свободное от работы время, скажем так, он занимался контрабандой чая. Чая и кое-чего еще… До тех пор пока не была снижена пошлина на ввоз чая, дело это было весьма и весьма прибыльным. В ту ночь, когда я познакомился с вашим отцом, мы разгрузили большую партию бренди. Так что вы были совершенно правы, миледи, – закончил он, вызывающе взглянув на нее, – этот дом действительно построен на доходы с контрабанды – вернее, свободной торговли, как предпочитал называть свое занятие Тоби.

Анжелика во все глаза уставилась на Бенуа. Он не стыдится своих родственников! Напротив, испытывает настоящую гордость, рассказывая ей о них, этих решительных и предприимчивых людях. И тем не менее ему, наверное, было очень нелегко поведать ей правду: он рисковал услышать от нее в ответ одни лишь насмешки. Девушку потрясли искренность и самообладание Бенуа, она была благодарна ему за то, что он поверил ей, – поверил в то, что она способна его понять.

– Почему вы рассказали мне обо всем этом? – тихо спросила она.

Он внимательно посмотрел на нее, и на долю секунды в глазах его появилось почти вопросительно-недоумевающее выражение, однако затем он лишь небрежно пожал плечами.