Джейн Фэйзер - Невеста-заложница

Что же именно ей удалось увидеть? В самый глухой полночный час в замок регулярно поступает некий груз, и, судя по поспешности и секретности, с какой проводилась разгрузка, знать о нем не полагалось даже обитателям замка. А уж тем паче — графу Ротбери! Хотя, вспоминая приключения самой Порции, можно прийти к выводу, что от зорких глаз Руфуса Декатура едва ли ускользала хоть какая-то мелочь, имевшая отношение к Като Грэнвиллу.

Порция сладко зевнула и не спеша выпрямилась в полный рост. Есть ли у Декатура шпион в самом замке? Может, Руфус точно так же следил за ночной сценой под мостом, как это делала она? Порция не могла отделаться от ощущения, что должна вот-вот его увидеть. То ей чудилось, что краем глаза удалось заметить знакомую горбатую спину, то она выскакивала наружу, чтобы посмотреть, что за люди приехали в замок, в надежде разгадать под возможным маскарадом черты Декатура. Это было смешно, это доводило Порцию до исступления, но она ничего не могла с собой поделать. Хуже того — она даже не могла решить, то ли вытворяет все эти глупые штуки от страха за человека, подвергавшего себя столь чудовищному риску, то ли просто не в состоянии удержаться от возможности пощекотать нервы.

Это был один из тех риторических вопросов, на которые лучше не искать ответа. Порция неслышно выскользнула из бойницы и пошла по гребню стены, пригибаясь в тени от парапета в надежде, что ее не заметят часовые на сторожевых башнях.

К ее облегчению, все сошло гладко и она благополучно добралась до узкой каменной лестницы, по которой можно было попасть на переход к хозяйским покоям в самом донжоне прямо от внешнего кольца укреплений. Этим путем почти никто не пользовался, хотя Оливия призналась, что выбиралась иногда, прогуляться по внешней стене в жаркие летние дни — если удавалось отделаться от Дианы. Но обычно местом для прогулок членов семьи служили сад и оранжерея, устроенные во внутреннем кольце укреплений под надежной защитой крепостных стен.

Ни с кем не столкнувшись по дороге, Порция прошмыгнула к себе в каморку, не переставая зевать, скинула с себя платье и рухнула в постель. Теперь, когда она сама позаботилась сб изрядном запасе сухих дров для камина, здесь стало намного теплее, однако прошло еще немало времени, прежде чем Порция перестала дрожать.

Так она и лежала без сна, заложив руки под голову и пытаясь раскусить открывшуюся ей загадку замка Грэнвилл. Скорее всего то, что она видела, каким-то образом связано с намерением Като Грэнвилла принять участие в войне. Наверное, будет чрезвычайно интересно разузнать, что же именно скрывается за дверью, устроенной под крепостным мостом.

На следующее утро Порция проснулась довольно рано и с восторгом обнаружила, что день предстоит солнечный. Холодный, неласковый свет зимнего дня все-таки приятнее, чем безрадостная серая мгла, застилавшая небо в последние недели.

Девушка соскочила с кровати, пытаясь одновременно и одеваться, и ворошить угли в очаге, затем направилась в детскую, дабы исполнять свои обязанности под надзором Дженет. Однако очень скоро туда заглянула Оливия.

— П-порция, отец желает знать, почему тебя не было за завтраком.

— Но я же всегда завтракаю на кухне, — удивленно заметила Порция, которая в этот момент меняла младенцу пеленки.

— Отец об этом не знал.

— А ее милость, я полагаю, не потрудилась просветить супруга, что это ее идея, — скорчила рожицу Порция. С самого первого утра после своего прибытия она почти не видела лорда Грэнвилла. Он то и дело отправлялся в какие-то деловые поездки, а когда возвращался, то почти не бывал в хозяйских покоях. И здесь всем единовластно заправляла Диана.

Оливия покачала головой и спросила:

— Так ты идешь?

— Конечно. — Порция поспешно всучила ребенка Дженет и под ручку с Оливией направилась по коридору к большой гостиной.

Оливия уже забыла, когда чувствовала себя такой счастливой, как сейчас. Ей часто думалось, что Порция словно солнечный свет. Золотистый луч, проникший в мертвящую атмосферу замка Грэнвилл, разогнавший злые тени и укутавший теплым ласковым покровом спертую, сырую внутренность древней феодальной твердыни. Даже слуги здесь стали другими. Они начинали невольно улыбаться при одном появлении Порции и всегда готовы были по-дружески переброситься с ней парой слов. Сама Оливия, с детства приученная смотреть на слуг лишь с точки зрения их необходимости в доме, сделала немало поразительных открытий. Теперь за каждым сосредоточенным и напряженным лицом, склонившимся перед ней в почтительном поклоне, она видела человека. Девушка узнала многое об их родных, жизни и привычках.

И когда подруги появились в гостиной, Като с удивлением увидел на лице своей дочери выражение, так напоминавшее живую непосредственную малышку, какой Оливия была прежде. Маркиз нахмурился — с каких же пор для него стало новостью видеть улыбку своей старшей дочери, слышать ее смех?

Оливия присела в реверансе и заняла свое место. Порция тоже сделала реверанс, промолвила «Доброе утро» и уселась.

Диана со скрытым отвращением следила за ней. Девчонка казалась тощей, непривлекательной из-за бледного лица и совершенно неприличного количества веснушек, никак не сочетавшихся с раскосыми зелеными глазищами. И в то же время ее буквально переполняла такая энергия и упрямство, что Диане становилось страшно. Леди Грэнвилл понимала, что выглядит смешно, опасаясь подвоха от какой-то безродной нищенки, взятой к ним в дом из милости, однако жизнь в замке Грэнвилл, многие годы катившаяся по раз и навсегда установленному пути, со дня появления Порции Уорт заметно изменилась. Не то чтобы именно Порцию можно было обвинить в немыслимой для Дианы перемене настроений Като Грэнвилла — но ведь надо же было найти козла отпущения, на котором можно безбоязненно срывать свой гнев.

— Может быть, ты соизволишь поделиться с нами своей радостью, Оливия? — язвительно заметила она. — Просто верх невоспитанности — втихомолку хихикать над какой-то шуткой, находясь в обществе. Этого может не знать Порция, но никак не ты.

— Это не шутка, м-мадам, — прошептала Оливия, растерянно потупившись. Задорный блеск в ее глазах померк.

— Но что-то же тебя все-таки развеселило? — настаивала Диана. — Так соизволь поделиться с нами.

— Ваша малышка, мадам: она научилась улыбаться сегодня утром, — бойко вмешалась Порция, не забывая потолще намазывать масло на ячменный хлеб. — Мы обе не могли устоять — у нее такая заразительная улыбка!

Оливия едва отважилась чуть-чуть поднять от тарелки нос — и Порция тут же заговорщически подмигнула ей с другого конца стола. Оливии сразу стало весело, и придирки Дианы уже не казались такими болезненными. Девушка доела грибной салат, выпила эля из своей кружки и продолжала завтракать.